Шарлотта
Шрифт:
С этими словами он приготовился предстать перед блистательной леди лично.
Эммелин Тернер совершила свое путешествие в надежде остаться незаметной и избежать шумихи. В поисках необходимого лечения она решилась приехать потихоньку, без лишней помпы, в сопровождении только слуг и помощников. Лишь по этой причине она остановила свой выбор на Сандитоне. Она уже довольно повидала Брайтон и Уэймут; отсюда неизбежно следовало, что и Бат казался ей недостаточно привлекательным.
Более того, для нее это означало возвращение к родным пенатам, с их коварными берегами и гористыми мысами, потому что леди родилась в местечке Льис, неподалеку отсюда, и провела там большую часть юности. Ей страстно хотелось снова вдохнуть его воздух, такой влажный и свежий, и бросить взгляд
Ибо несмотря на все достижения и известность, она никогда не забывала о своем долге перед этим норманнским уголком Англии, где еще сохранились деревянные домишки. Его красоты бережно хранились в дальнем уголке ее памяти, и мысли о его незамысловатых удовольствиях никогда не покидали ее, пока она ежедневно сражалась с грязью и пылью лондонских улиц, которые теперь были известны ей слишком хорошо.
Да и почему бы ей не восстановить силы? Девчонкой она лазала по пещерам среди скал в бухтах, гуляла по пляжам, иногда забредая далеко в глубь побережья. Она находила исключительное удовольствие в таких длительных прогулках — ее родители никогда не запрещали ей гулять даже в плохую погоду. Городская жизнь лишила ее того спокойствия ума, которое привила ей сельская природа. Поэтому в недавно обнаруженном ею Сандитоне она надеялась найти спокойный, не заполненный толпами отдыхающих клочок побережья, где без помех рассчитывала вернуть хотя бы часть своего прежнего «я». По крайней мере, она на это надеялась.
В самом деле, лондонские врачи миссис Тернер уже давно лишь беспомощно разводили руками — состояние ее здоровья все ухудшалось, что объяснялось чрезмерным умственным напряжением и треволнениями, связанными с ее независимым образом жизни. Самому знаменитому из них, некоему доктору Харрису Лонгу с Харли-стрит, удалось нейтрализовать ядовитые жидкости, которые, по его мнению, нарушали работу или вообще разрушали структуру органов, обеспечивающих жизнедеятельность организма. Он заявил, что она страдает от истощения, и позволил себе выразить удивление насчет того, что леди до сих пор остается на ногах, несмотря на такие неблагоприятные, подтачивающие ее здоровье обстоятельства.
Страхи знаменитого специалиста о дальнейшем здоровье миссис Тернер имели своим последствием назначение ей изобретенного им лечебного средства, только и способного излечить подобное заболевание. Он пообещал пациентке полное выздоровление и твердо заявил ей, что в этом не может быть никакого сомнения — необходимо только время.
Его изобретение состояло в употреблении обычных капустных листьев утром и вечером в соответствии с разработанными рекомендациями. Кроме того, в качестве сопутствующей терапии жизнерадостный доктор назначил курс ингаляции на гигантских испарителях, которые были установлены в его элегантно обставленных комнатах. Миссис Тернер свято выполняла все предписания. В конце концов, разве каждый представитель высшего общества Лондона не считал их панацеей от любой болезни? Эффективным лечением чего угодно? Тем не менее, несмотря на то что она в течение долгих зимних месяцев строго соблюдала режим, прогресс оказался ничтожным. Здоровье леди не улучшалось. Миссис Тернер впала в апатию, казалось, от нее осталась одна тень.
И вот тогда, от отчаяния, мысли ее обратились к морскому побережью. Она была прекрасно знакома с убежденными сторонниками лечения морскими ваннами, целительного воздействия на организм «изначального вещества Создателя», с теми, кто считал это эффективным лечением «ипохондрической меланхолии и метеоризма».
Однако до настоящего времени она не придавала большого значения подобной мании и едва ли могла понять чуть
Ах да, чудесные излечения, описываемые этими адептами! После серьезного потрясения, вызванного погружением с головой в морскую воду, — испытанного испуга и страха утонуть, наступал замечательный результат, происходило успокоение мыслительных органов и всей нервной системы. Она часто слышала, как добрый доктор Рассел цитировал древних, говоря о том, что «…море смывает и очищает всякое пятно с человеческого тела и души». Как можно было в этом усомниться?
К тому же для миссис Тернер наступили трудные времена. В этот переломный момент ее жизни ей необходимо было отдохновение. Даже если ее первоначальные побуждения и отличались от тех, над которыми она ранее презрительно посмеивалась, то теперь она вознамерилась вернуться к истокам, которые когда-то так хорошо знала. Ей просто необходимо было восстановить физическое и душевное здоровье. Ее всегда тянуло к морю, хотя это объяснялось, скорее, поисками тайны, нежели чуда. Она вспоминала дни своей молодости, те часы, когда она, сидя на берегу, наблюдала за беснующейся стихией. Она могла только удивляться яркости своих воспоминаний, обострившихся от желания вернуться к нормальной жизни. Это было сродни поиску Эдема — рая, существовавшего до Всемирного потопа.
Случайно обнаружив молодой курорт в Сассексе, расположенный в такой близости от мест, где прошло ее детство, она решила не откладывая вернуться домой. Короче говоря, она решила прибегнуть к морскому лечению. Кто знает, размышляла она, быть может, оно окажет благотворное влияние на преследующую ее болезнь, на ее все ухудшающуюся способность нормально жить и мыслить?
Парадокс состоял в том, что даже когда она принялась за осуществление своих планов, она продолжала подшучивать над собой: действительно, леди забавляла мысль о том, что она, подобно Афродите, способна возродиться, выйдя из морской пены. Впрочем, она нашла успокоение в следующем соображении: «Какое счастье, — думала она, — не встречать более всех этих важных людишек, с их показными мудростью и ловкостью, не видеть их элегантной демонстрации мод, парада благосостояния. И как чудесно будет обойтись без этой толпы высокорожденных, которая так надоела мне в Уэймуте!»
На этом выбранном ею скромном морском курорте не будет бесконечного хвастовства друг перед другом и важного надувания щек. Она с нетерпением ожидала возможности оказаться среди дикой красоты природы и окунуться в атмосферу простой сельской жизни.
Но ее солнечные надежды потускнели. Появление мистера Паркера, его явное стремление услужить ей стали для нее сюрпризом. Вообще говоря, приветствие сего джентльмена было сердечным, да и сам он оказался особой весьма приятной. Но леди если и не была встревожена, то осталась явно недовольна.
Она с удовольствием ответила на его приветствие и его восторженные расспросы. Она и в самом деле решила провести время с ними в Сандитоне; да, она в совершеннейшем восторге от того, что уже успела увидеть! Что касается несоответствия комнат в гостинице ее запросам, то с чего он это взял? Нет, спасибо, она не может себе представить, что еще можно здесь улучшить. Пока что ее все устраивало; и еще раз, нет — едва ли была необходимость в том, чтобы он предоставил в ее распоряжение один их тех роскошных домов, выходящих на море, которые все еще ожидали подходящих клиентов на лето.
— Мой дорогой сэр, — тепло продолжала она, — вы можете быть совершенно спокойны на этот счет. Мои потребности просты, и хотя я уверена в том, что собравшееся здесь общество именно такое блестящее, каким вы его описываете, мне понадобится совсем немного развлечений в течение того времени, что я намереваюсь провести у вас. Понимаете, я приехала с единственной целью — поправить здоровье, вернуть себе утраченное душевное спокойствие, которое снисходит на вас, после того как вы глядите на море и вдыхаете его соленый воздух.