Шрифт:
Александр Сальников
Шарьинская весна
(роман в стихах)
Глава первая
1
Друзья
Нет, там не жил ни Байрон, ни Фурье,
Ни Пушкин, ни Толстой, ни Свифт, ни Гейне,
Ни тысячи других известных лиц,
Перед которыми я пал бы ниц
За их умы, за их талант и гений.
2
Они не осчастливили мой град.
Нельзя сказать, что этому я рад,
Но и грустить тут повода не вижу.
Великие не могут быть везде.
Но городу Шарья, его звезде,
Я в будущем рождение предвижу.
3
Пока он лишь убогий городок
На краешке земли. Не так высок,
Не так широк, как, может быть, хотелось.
Но, в общем, все при всем. И жизнь течет
В Шарье, как и везде. И в свой черед
Идут здесь годы. Вот и мне приспелось
4
Вам рассказать историю одну.
Ведь, что топор, – всегда идет ко дну, -
То и слуга ваш искренний – писатель:
Всегда поведать хочет обо всем,
Что в сердце ни накопит он своем,
Как душ и мыслей верный испытатель.
5
Сказать по правде, жизнь в Шарье скучна.
И, может быть, без доброго вина
Она была б совсем невыносимой.
Но, слава богу, этого добра
Хватало всем. И с самого утра
Порою пил Валерка с тетей Симой.
6
Валерий Пилин – старый мой приятель.
Детей любил, отличный воспитатель.
Когда-то он преподавал труды.
Но в личной жизни, видно, дал промашку
И упустил свою подружку Сашку.
С тех пор немало утекло воды,
7
Но он никак прийти в себя не может.
Она была ему всего дороже.
Он начал пить, повеситься хотел.
Просил вернуться, Саша не вернулась.
Стал чаще пить, – вся жизнь перевернулась.
В конце концов, остался не у дел.
8
Из школы выгнали, работал, где придется.
Все думал: как-нибудь да обойдется.
Еще и молод, и не так дурен.
И тетя Сима сына поощряла:
Поила, от девиц оберегала,
И, как бычок послушный, сдался он.
9
Ах
Была порою так невыносима,
Что парня до истерик довела.
Порой во всем Валерку обвиняла,
Жила без мужа, часто выпивала.
Она его к вину и привела.
10
И мы с Валеркой тоже выпивали, -
Он старше был, а мы забот не знали, -
Все думали, что истина в вине.
Но тут случился кризис, смена власти,
Россию стали раздирать на части,
Жизнь наступила, как в кошмарном сне.
11
Такое было время – век суровый.
Готовили Россию к жизни новой:
Политики – кто в лес, кто по дрова,
Что в басне той, где лебедь, рак да щука.
Народ нищал, нищала с ним наука,
И только вор имел на все права.
12
Валерка наш остался без работы.
Вот тут и начались его заботы.
Он стал серьезен, даже бросил пить.
Да и тоска по Саше притупилась.
Нам часто срок оказывает милость,
Скрывая горе в Лете, чтобы жить.
13
Лавров Сергей Андреич, что над нами
С супругой жил и дочерьми, утрами
Любил Валерке преподать урок.
И часто, по пути до остановки
Учил его, как жить. Валерка ловко
Кивал в ответ, да шел урок не впрок.
14
Лавров ему подкидывал шабашки,
Платил за них. На хлеб да на рубашки
Хватало парню, хоть не шиковал.
Перепечатывал его стихотворенья,
Покорно слушал все нравоученья
И мыслям спорным воли не давал.
15
Что спорить с тем, кто лучше нас устроен?
Сергей Андреич был высок и строен,
Имел доход: он чем-то торговал;
Писал стихи и посылал в газету,
И даже, я скажу вам по секрету,
Он где-то что-то как-то воровал.
16
Но все же он считал себя поэтом.
Мечтал о книжке. Да еще при этом
Любил, чтоб все в нем видели Рембо.
А критику терпеть не мог ужасно,
И спорить было с ним, увы, напрасно.
Он в гневе мог вам сделать и бо-бо.
17
Таков был наш Лавров. Хотя, признаться,
Вполне с ним можно было уживаться.
И добрым быть он мог, когда хотел.
Валерка с ним не ссорился, не спорил.