Шантажисты

Гамильтон Дональд

– Я тебе все равно не верю. Ты блефуешь. Я пожал плечами.

– Как знаешь, Хетти. Но помни, если опоздаешь на ваш поезд, тебе предстоит продолжительное путешествие в небеса. А теперь давай займемся этими тросами...

– Мэтт.

– Да?

– Жаль, что я тебя так ненавижу. Удивительный ты человек - всегда придумаешь что-нибудь совершенно оригинальное.

– Это придумал не я, и я не в силах этого предотвратить. Так что не мечтай ткнуть мне пистолетом под ребра и заставить отправить условный сигнал. Такового не существует.

– Набрось-ка

трос на этот столб, когда сможешь дотянуться, - сказала она.
– Я займусь носом.

Закончив свою работу, я остановился, наблюдая за ее складной фигуркой, умело орудующей на опасной, наклонной плоскости рубки. Наконец она довела дело до конца, и я перевел взгляд на Хазелтайна, по-прежнему несущего вахту на мостике с автоматом в руках.

– Видно что-нибудь?

– Ровным счетом ничего.

– Тогда попытаюсь оглядеться на берегу, - сказал я.
– Оставляю катер на тебя. Если что-то пойдет не так, как мы предполагали, садитесь в малый катер и сматывайтесь...

По кокпиту промелькнула фигура. Аманда Фиппс оказалась на причале прежде, чем я успел ее перехватить. Я прыгнул на берег вслед за ней, но остановился, удерживая автомат наготове: невозможно одновременно стрелять и бежать. Во всяком случае, я так не умею. Краем глаза я заметил, как на мостике Хазелтайн прикладывает автомат к плечу. Мы прикрывали убегающую белую фигуру.

– Гуляка!
– окликнула она.
– Гуляка, это я, Аманда. Где ты? Все в порядке, дорогой. Все в порядке. Это Друзья.

– Осторожно!
– выкрикнул я, видя как Хазелтайн напрягся наверху.

Я тоже заметил это: из тени здания появилась мужская фигура и побежала навстречу Аманде. Два силуэта соединились.

– Взрослые люди могли бы и подождать с проявлением нежных чувств, - сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ты просто ревнуешь, - заметила присоединившаяся ко мне Хэриет. И попала прямо в точку.

– Все в порядке, - окликнула нас Аманда.
– Они спрятались, потому что не знали, кто мы.
– Из-за всех кустов и пальм начали выпрыгивать люди.

– Мэтт, - позвала Аманда.

– Иду.

– Я присмотрю за катером, - сказал Хазелтайн.
– Можешь идти.

– Хорошо. Пойдем, Хетти. Кажется, без тебя мне не обойтись.

На самом деле мне не хотелось оставлять ее рядом с катерами, и она прекрасно это понимала. Мы направились к группе людей и были представлены мистеру Уэллингтону (Гуляке) Фиппсу, который, несмотря на надетую на нем темную шелковую пижаму, производил впечатление человека сообразительного и уверенного в себе. Именно таким я его и представлял.

– Моя дочь Лоретта, - сказал он. По его голосу я понял, что к дочери он относится совсем не так, как его супруга.

По сравнению с матерью девушка оказалась чуть выше, разумеется, моложе, и, возможно, стройнее. Ниспадающие на лицо длинные светлые волосы придавали ей некий ореол загадочности, но мягко произнесенное приветствие и короткое рукопожатие были лишены какой-либо надменности. Возможно, Мое первоначальное суждение об этой

девушке, основанное на одном единственном фотоснимке, было ошибочным. Одета она была в короткую ночную рубашку с кружевами, должно быть, весьма прозрачную при нормальном свете. Здесь, в темноте, тонкий нейлоновый наряд выглядел вполне естественно и невинно - настолько, насколько это возможно для молодой девушки, разгуливающей по улице в ночной рубашке и шлепанцах.

В других обстоятельствах все эти люди, стоящие под пальмами в ночных одеждах, представляли бы забавное зрелище, но сейчас мое чувство юмора не срабатывало. Мы представили Хэриет, а я никак не мог избавиться от мысли об огромных часах, стрелка которых неумолимо отсчитывает время. Я взглянул на свои часы. Они показывали два сорок три.

Фиппс говорил:

– Насколько я понимаю, Билл Хазелтайн приплыл с вами.

Как только речь зашла о техасце, в голосе у него появилась та же странная сдержанность, что и у его жены.

– Он охраняет катер, - сказал я.
– Послушайте, я чрезвычайно рад познакомиться со всеми вами, но сейчас не самое подходящее время. Расскажите мне вкратце, что происходит. Где тот десант, о котором рассказывала ваша жена? Где Лео Гонсалес и его друзья-патриоты?

Фиппс слегка поколебался, прежде чем ответить.

– Десантники ушли, все до одного. Несколько часов назад. Лео и остальные... они здесь, на другом конце взлетной полосы. Ох, не беспокойтесь. Они не причинят нам вреда. У вас есть фонарик?

Это выглядело впечатляюще. Мы услышали жужжание мух еще до того, как успели понять, над чем они собрались. Я ощутил, как Хэриет, не самая чувствительная женщина в мире, судорожно вцепилась мне в руку и издала странный сдавленный звук, когда луч света упал на тела, одно за другим распростертые на земле. Все было залито кровью. Я шагнул вперед и перевел луч дальше. Все они лежали здесь, все те, о ком я неоднократно слышал, но до сих пор не видел, начиная с Лео с его увечной рукой и заканчивая красивой темнокожей девушкой в перепачканной грязью форме стюардессы. Все они лежали здесь и все были мертвы.

– Их выстроили в ряд, заставили стать на колени и расстреляли у нас на глазах, - сказал Фиппс.
– Человек с пистолетом шел вдоль ряда и поочередно стрелял каждому в затылок. Они называли его мистер Мендерфилд. Потом они опять фотографировали...

– Фотографировали?
– переспросил я.

– Да, - подтвердил Фиппс.
– Эти люди просто помешаны на фотографии. У них имелось два или три аппарата с сильными вспышками. Каждую жертву снимали несколько раз, в разных ракурсах. Оттуда, где мы стояли, это выглядело как множество вспышек одновременно; поначалу мы не могли понять в чем дело. Потом они столь же усердно фотографировали упавшие тела, после чего все тела перевернули лицом вверх, так как они лежат сейчас, вдоль ряда прошел человек и снял каждое вблизи, и наконец последовали групповые снимки: Мендерфилд со своими головорезами на фоне тел. Что все это означает, Хелм?