Шантаж
Шрифт:
— Что это такое?
— Это о вас.
Пока она читала, он встал и начал разглядывать сине-черно-желтое полотно, ярко выделявшееся на белой стене. Далеко в прошлое ушли те времена, когда он по субботам заглядывал в многочисленные картинные галереи, теснившиеся на небольшой территории Парижа, как лавчонки в сказках об Али-Бабе. Но сейчас, по дороге к Клер, подталкиваемый со всех сторон, он видел, как и тут все изменилось. Все стареет — лучше об этом не думать.
— У вас плохо пишут и еще хуже шпионят, — сказала
Она встала.
— А теперь прошу извинить, но меня ждут, я опаздываю.
Однако Поллукс не тронулся с места.
— Стало быть, сей господин с острыми ушами — чего я, кстати сказать, не заметил, — был вашим любовником? И вы это скрыли?
В ответ она сказала, что хоть он и министр, но надоел ей и у нее недостаточный запас ругательств, чтобы точнее выразить свою мысль.
Ее любовник? Как это называется в докладной, которую она только что читала? Куда более пикантно! И, в общем-то, более точно!
— Слова не имеют значения, — возразил Поллукс. — У вас были близкие отношения, и позднее вы их возобновили.
Они не виделись много лет, потом случайно встретились: как дела, как поживает мама, говорят, ты женился, я нет, все рисую, перезвонимся… Много позже два-три раза ужинали у знакомых. Откуда было взяться близким отношениям?
— Вы принимали его тут?
— Нет. Никогда.
Заглянув в докладную, Поллукс громко прочел:
— «8 марта интересующее нас лицо направилось в интересующий нас дом, где оставалось с 18.00 до 18.35. Побывало там снова 11 и 15 марта в то же время».
— У «интересующего вас лица» болели зубы, — сказала Клер. — А в доме живет зубной врач. Ваши топтуны идиоты. Они знают все, но не точно.
К тому же, если, допустим, она и принимала его у себя с утра до вечера, какой это может представлять интерес?!..
Поллукс вернулся к картине. Разговор не доставлял ему никакой радости. Надо было быть Кастором, чтобы разработать такую тактику. Когда он возмутился, Кастор с презрением заметил: «Ты не знаешь женщин. Я же, представь себе, их знаю. Ты всегда недооценивал противника. Они на все способны».
Он снова уселся напротив Клер, сделал большой глоток виски и вернулся к делу.
Следующего человека Клер знала еще студентом. Не мешает при этом вспомнить, что его уличили в списывании при подготовке курсовой работы. И он предстал перед судом чести своих товарищей. Да, она слышала об этой истории, не имевшей, впрочем, последствий, раз он стоит теперь во главе предприятия.
Действительно, суд вынес оправдательный приговор, но лишь после того, как он по требованию одного из присяжных подписал признание. Тем самым стал человеком, обязанным им на всю жизнь.
— Хороши же ваши кадры, — сказала Клер. — И много еще таких дел в вашем архиве?
— Идеальных людей нет, — ответил Поллукс. — Знаете имя его товарища?
Нет. Она не знала. Поллукс назвал его.
Фотография
Он был запечатлен в момент своего выступления перед целой гирляндой микрофонов. На внутренних страницах его можно было увидеть в окружении сторонников, в числе которых в профиль, улыбаясь, стоял человек с острыми ушами.
— Ну и что из того? — спросила Клер. — Выходит, он крадет сумочки, когда не ходит к зубному врачу?
— Он приказал украсть вашу сумочку, — ответил Поллукс. — И знаете для чего? Чтобы на вас не пало подозрение.
— Подозрение? В чем?
— В содеянном.
— Да что я такое сделала?
— Вы поведали бывшему любовнику, что располагаете компрометирующим президента документом, и когда он попросил его отдать, вы согласились. Вот что вы сделали!
Васильковые зрачки Клер потемнели от гнева. Они действительно свихнулись, особенно Кастор. Его одержимость мыслью о заговоре была для нее не новостью.
— Но ведь я сама предупредила Кастора, — сказала она, всячески стараясь сдерживаться. — А коли так, зачем мне это было нужно?
— Президент не исключает угрызений совести и ждет исповеди.
«Президент»!
Клер затошнило. Она соскользнула с кресла и положила голову на мрамор столика.
Шло время. Поллукс начал проявлять нетерпение. Он вложил свой платок в руку Клер. Но она подняла к нему бледное лицо с сухими глазами и попросила налить ей что-нибудь покрепче.
— Если он подозревает меня, — сказала она, — то болен куда более серьезно, чем я думала.
— Он подозревает всех. На его месте, кстати, никому нельзя верить, — сказал Поллукс и добавил, стараясь вызвать у нее улыбку. — Отчего, по-вашему, у глав государств всегда есть собаки?
Клер оперлась о протянутую ей руку и поднялась. От выпитого ее щеки порозовели и придали страху какой-то эйфорический характер.
— Послушайте, Поллукс, я скажу вам правду. Ваш друг Кастор полный параноик. Вы знаете, что такое паранойя? Она выстраивает в логический ряд любой бред.
Он вяло запротестовал, вздрогнув при мысли, что может однажды прочесть в газете: «Сенсация. Президент — параноик! Мнение специалистов».
Кастор любил подчас рядиться в одежды Христа.
— Я многое простила ему, — сказала Клер. — Но такого подозрения я ему не прощу никогда.
Поллукс заметил, что в какой-то момент все мы произносим такие слова, но слышать это из уст такой доброй женщины, как Клер, право…
— Доброй? — Она рассмеялась. — Доброй я была в другой жизни!.. Идемте. Мне надо поесть. Приготовлю-ка я омлет.
На кухне, наблюдая, как она взбивает яйца и режет кекс, Поллукс записал номер нью-йоркского телефона, куда тоже можно позвонить насчет новостей о пропавшем бумажнике.