Шантаж
Шрифт:
«Я приду к тебе после ужина, встретишь меня в чем-нибудь голубом?
— Голубом?
— Да-а-а, и распусти волосы, пусть они плещутся по плечам».
Неужели Ирина Горяинова, наконец, вспомнила, кто я такой? Она вырядилась в это платье, потому что я когда-то просил ее о таком одолжении?! Она оделась так, чтобы меня позлить или порадовать? Как понимать этот жест?! Второй вариант — чтобы позлить. Царевна-лебедь посмотрела на меня лишь раз и то мельком, а потом, равнодушно кивнув в знак приветствия, горделиво задрав свой милый носик,
Сергей Горяинов опять начал толкать свои поздравительные речи о том, какая компания «Новатор» крутая и как многого добилась под его бдительным руководством за этот год. Я прошел и сел на свое место, которое, как и год назад, оказалось по правую руку от Ирины. Ее запах проник в ноздри, заполонил легкие, одурманил голову. Рука дернулась, а потом самопроизвольно легла на женскую коленку, пальцы конвульсивно сжались, сердце тревожно забарабанило о ребра. Ирина повернулась, взглянула на меня, опалила своими глазищами… В них такое странное выражение: не то удивление, не то возмущение, а еще много-много жара. Больно, очень больно… Царевна-лебедь опустила шпильку своей туфли на мою ногу, надавила и, лучезарно улыбаясь, попросила передать ей какие-то канапешки. Только я еще не такую боль терпел, папенька твой постарался, ни одним мускулом не дрогнул. Дальше моя нехорошая старательно делала вид, что меня не существует на свете. Мило со всеми общалась и ласково льнула к мужу, заставляя скрипеть зубами от ревности. Наигрался, млять… Заигрался, млять… Взгляды, брошенные в свою сторону, считаешь!
Когда Ирина встала из-за стола и пошла в уборную, сомнамбулой поплелся следом, позвонил ей на телефон. Она проигнорировала, не взяла трубку… Что за бунт на корабле?! И как с ним бороться?! Чувствуется мне, теперь принудить ее выполнять свою волю будет сложно, генеральская дочка уже почувствовала мою слабину. Вот же сука! Всю душу из меня вынула…
Остался стоять в коридоре. Ирина вышла… Заметила меня, на миг в серых глазах появилось смятение, быстрый затравленный взгляд назад. Ха, королевы не отступают! Опять задрала подбородок кверху и хотела пройти мимо. Не позволил. Мне сопутствовала удача — в коридоре никого не было, схватил женский локоток, потянул за угол, чтобы нас никто не потревожил.
— Что ты творишь?! — шипела генеральская дочка.
Вместо ответа впечатал хрупкое женское тело в свое, оно жжется, бьется током, сводит с ума. Черти внутри ликуют от ее близости, готовые наброситься и сожрать. Они помнят, какая царевна-лебедь вкусная.
— Что тебе от меня нужно?! Разве ты еще не наигрался?! — пыталась вырваться из моих объятий Ирина.
Кабы я знал… Но точно уже перешел грань, за которой игра считается безопасной.
— Валера, чего ты добиваешься? Хочешь меня уничтожить?! Я не понимаю?!
— Млять, Ира, я ужасно соскучился… — прошептал на выдохе я и впился поцелуем в эти возмущающиеся мягкие сладкие
Моя погибель! Заскользил жадно лапищами по телу в голубом платье. Ирина не противилась больше, как шестнадцать лет назад, шумно дышала, дрожа от моего напора, позволяла себя лапать. Нагло задрал подол голубого платья и дотронулся пальцами до влажных трусиков. Прошитые страстью, оба дернулись…
— Поздравляю, ты не совсем безнадежна, кажется, наконец, поняла кто я такой.
Отстранился, и больше ни слова не говоря, не оборачиваясь, удалился. Нет, милая, мы еще немного поиграем…
У входа в банкетный зал меня перехватил Серега Горяинов. Надеюсь, на моем лице не осталось следов помады, ведь я совсем недавно целовал и лапал его жену. Идиот ты, Валерка! По краю ходишь…
— Валер, меня очень сильно напрягает ситуация с Игнатюком. Как теперь пойти на попятный, если уже дал свое согласие?
— Сергей, смотри сам, конечно, но я бы не стал связываться, проблем потом не оберешься. Очень скользкий тип, про его брата я тебе уже рассказывал.
— Ох, не вовремя случился твой отпуск.
Вот с этим я был не согласен, во всех смыслах вовремя, и весьма приятно.
— Просто я уже дал обещание, теперь не знаю, какой найти благовидный предлог, чтобы не заключать сделку.
Об этом надо было думать немного раньше, но жадность, видимо, ослепила, уж слишком радужными рисовались перспективы. А поскольку я был в отпуске, проверку сделали очень поверхностно, лишь посмотрели последние экономические сводки. Да, согласен, на первый взгляд с экономикой и налогами у фирмы Игнатюка все хорошо, а копни глубже — появляются криминальные корни, посмотри чуть под другим углом — и станут видны весьма туманные дела, которые они проворачивают.
— Придется проявить чудо дипломатии.
— Валер, а, может, рискнуть?
— Риск благородное дело, конечно, но не в этом случае. От таких партнеров потом бывает очень трудно отвязаться. Кроме того, в случае возникновения малейшей резонансной ситуации все власть имущие друзья, боясь криминального запашка, поспешат откреститься.
Горяинов задумался, хмурая складка пересекла лоб, и хочется, и колется, и мама, в лице начальника службы безопасности, не велит. Надеюсь, он послушает моего совета… Шлейф от такой дружбы может получиться весьма долгим, потом не отмоешься. Кажется, Серега сам себя в угол загнал, теперь даже корпоратив не в радость.
В фойе появилась Ирина… Сразу же прикипел к ней взглядом. Такая красивая, манящая, близкая и вместе с тем бесконечно далекая. И нас разделяет далеко не только мужчина, стоящий напротив. Бескрайними просторами между мной и ею раскинулась моя месть. На пухлых губах безмятежная улыбка. Прирожденная, мать ее так, актриса!
— О чем болтаете? — как будто равнодушно, для проформы, спросила Ирина.
— Да так, обсуждаем дела… — ответил большой босс все с той же серьезной миной на лице. Видно, мои слова не шли у него из головы.
— Ничего интересного, — поддержал я Сергея, борясь с диким желанием на нее смотреть и не только. Очень хотелось продолжить начатое в коридоре.
— Сережа, кто же обсуждает дела в день корпоратива? Пойдёмте веселиться!
Почему-то скрипнул зубами. Я от тоски вою, а она веселиться хочет!
— Конечно, конечно, милая! Ты права, для дел скоро начнется рабочая неделя.
Едва мы вошли в зал, как к Сергею подскочила ведущая сегодняшнего празднования, блондинка в серебристом, подчеркивающем недурственную фигуру платье.