Шантаж
Шрифт:
— Не понимаю, почему ты до сих пор не забеременела, — прозвучал вдруг вопрос мужа.
Сердце тревожно бухнуло в груди, руки дрогнули, но, стараясь не показать страха, я также неторопливо продолжила заниматься красотой своего лица. Сколько веревочке не виться, все равно конец будет. Этот разговор назревал давно. Уже прошел почти год, а цель, которую наметил для себя «любимый» супруг, до сих пор не была достигнута. Непорядок. И виновницей, конечно, назначат меня… Знал бы «милый» всю степень моей виновности…
Постаралась
— Сережа, дети ведь не появляются по щелчку пальцев. Мы прошли обследование, оба здоровы, — что удивительно при его несдержанном образе жизни и моих теперь уже двух любовниках. Впрочем, обследования я проходила раньше. — Все еще будет, милый.
Надеюсь, никогда не будет, не хочу от него детей.
Сергей раздраженно расхаживал по спальне.
— Доктор сказал, что у здоровой пары результат должен быть в течение первого года после отмены контрацепции. Год почти прошел, а ты до сих пор не беременна.
Наверное, мужу до ужаса надоел наш скучный однообразный секс, и он хочет побыстрее избавиться от этой обязанности. Видит бог, я тоже мечтаю, чтобы ненужные телодвижения на ниве супружеского долга прекратились. Но, выбирая между ребенком и скучным сексом, я лучше потерплю пару минут, чем еще сильнее привяжу себя к этому человеку.
— Надо будет пройти еще одно обследование, выяснить причину.
— К чему эта истерия? — стараясь казаться равнодушной и спокойной, ответила я, неторопливо увлажняя кремом руки. — Как говорят: «На все воля божья».
Но на всякий случай, чтобы эта воля никогда не случилась, я принимаю противозачаточные таблетки.
— Что ты за женщина?! В постели бревно и ребенка родить не можешь! Совершенно никчемное создание! Толку, что красивая!
Это было уже прямое оскорбление.
— Прекрати! — зашипела я. — Прекрати меня оскорблять!
— Разве не так? Не так?! — взвился Сергей. — Только никому не нужных кукол способна делать?! А мне ребенка хочется!
Дались ему мои куклы, дался ему ребенок…
— Ты бы уже существующему ребенку побольше уделял внимания, — не смогла воздержаться от укола. — Митьку только строишь и указания даешь.
— Хочешь сказать, что я плохой отец? — мгновенно взбесился Горяинов.
Я промолчала, хотя, по моему мнению, звание лучшего папы города Сережа мог получить, только подкупив судью.
— Сука неблагодарная! Ведь для вас все делаю!
Для нас было бы лучше, если бы папа почаще появлялся дома, а не якшался с чужими тетями. Впрочем, мне это уже не нужно, сейчас его постоянное присутствие дома только тяготило бы.
— А Димку я строю, потому что хочу вырастить из него дельного человека, своего помощника в будущем, а не распиздяя, занимающегося куколками!
Подгоняемая злостью кровь бросилась в лицо.
— Сережа, перестань
— Да мне живая кукла нужна! Живая! Ты понимаешь это или нет?!
Не понимаю, точнее, не принимаю, и, наверное, поэтому начала сама атаковать:
— Может, проблема вовсе не во мне! Говорят, мужское бесплодие более распространенное явление, чем женское.
— Я сдавал спермограмму, у меня все прекрасно, могу быком-осеменителем работать! От меня куча женщин мечтает родить!
Сколько можно меня унижать?! Вскочила с низкого обитого атласом стульчика. Обида, ревность, истерия страха, засевшая внутри, рвались наружу.
— Ну вот и прекрасно! Вперед! Иди работой! — закричала я. — Осеменяй все, что движется, а от меня отстань! Если хочешь знать, я вообще не хочу больше иметь детей!
Боже, что я сказала?! Захлопнула рот… но поздно. Красивое лицо мужа пошло наливаться багровыми пятнами. Он мгновенно приблизился и больно схватил меня за предплечье.
— Сука холодная! — И жесткая пощечина по лицу.
Голова качнулась назад, а щека запылала огнем. На другую щеку обрушилась такая же мощная оплеуха.
— Практически любая женщина в городе готова родить мне ребенка, но только не родная, блядь, жена, которую я люблю, холю и лелею!
Ни во что не ставлю и до полусмерти избиваю.
— Сережа, на надо! — раздался тихий писк из моих губ.
— Не надо, блядь?! — ревел «любимый» супруг, еще больше распаляясь. Теперь его кулак впечатался в мой живот, а я задохнулась от боли.
Глупая, ну почему не промолчала?! Зачем вздумала высказывать свои претензии?!
— Почему ты не хочешь детей?! — допытывался Сергей, безбожно тряся меня за плечи. — Ведь у нас все есть: дом, деньги, здоровье, возможности!
Мы очень бедны, нищие душой. У нас нет самого главного — любви и уважения друг к другу. Наша семья лишь идеальная картинка, полотнище которой полностью пропитано ядом лицемерия.
— Боишься, сука, фигурку свою точеную испортить?! Так?!
Требуя ответа, муж больно схватил меня за волосы. Другая мужская рука сжалась в кулак. Сломанные ребра заныли в ожидании удара.
— Нет, Сережа, ты ведь прекрасно знаешь, не поэтому… просто боюсь…. Митя мне тяжело достался, мне было очень больно, я в реанимацию попала и потом месяц ходить не могла нормально, — по щекам покатились слезы.