Шантаж от Версаче
Шрифт:
Но ведь и Саша всегда была такой! Несмотря на свой острый язык, она была к людям терпима и умела прощать… Более того, она была всегда примером для Ксюши! И вдруг ни с того ни с сего сестра стала вести эти странные разговоры, от которых веяло озлобленностью на весь мир!
Следовательно, в ее жизни возникли обстоятельства, которые заставили ее посмотреть иначе на жизнь и людей. И Ксюше совершенно необходимо понять, что это за обстоятельства!
Понять, чтобы помочь сестре восстановить в душе гармонию и любовь к миру.
Глава 9
На поиски зеленопальтовой соседки Кис призвал Ваню. Вручив ему небольшой кожаный кошелек, купленный
Их уловка удалась, и уже через минуту Кис входил в дверь подъезда, придерживаемую Ваней изнутри. Квартира 208, в которой проживала зеленопальтовая тетя, как и предположил Реми, находилась напротив квартиры Тимура. В двери, разумеется, был «глазок»…
Отправив Реми и Ваню подышать свежим воздухом – нельзя было пугать женщину нашествием троих мужчин! – Кис позвонил в дверь.
Женщина все равно испугалась и долго и недоверчиво изучала через цепочку удостоверение Киса, сверяя фотографию с лицом оригинала. Наконец Кису было дозволено войти.
Он решил остаться в прихожей и не делать резких жестов – он кожей чувствовал, как боится хозяйка. Привалившись к дверной притолоке, он задал ей несколько вопросов и быстро выяснил, что чернявый парень назвался частным детективом, удостоверение ей не показывал, но поскольку на улице она не испытывает повышенной подозрительности, то никаких бумаг и не спрашивала… Частный детектив интересовался посетителями квартиры 206. Она охотно рассказала: ходили редко, да в основном мужчины, а вот женщины… Она, пожалуй, не припомнит. Одну разве что недавно видела – такая юная девица в берете… Пылесос вытряхивала. Она еще удивилась: поселилась тут, что ли? Или домработница у соседа завелась? Не похожа девушка на домработницу – в пальтишке таком элегантном, белом… Нет, раньше не видела. Ну, имени она, конечно, не знает. И других по имени не знает, конечно. Что же это за вопросы такие, разве она подсматривает и подслушивает? Вовсе нет! Просто собиралась в магазин, была в прихожей, заслышала шум на лестнице – ну и заглянула в «глазок»…
С этим скудным урожаем Кис ее и покинул.
– Может, и впрямь частный детектив? – с надеждой спросил Реми.
– Может. Только нам с тобой от этого не легче. Он приходил до того, как квартиру опечатали… Из чего следует, что кто-то искал либо самого Тимура, не зная, куда он пропал, либо – его убийцу, зная раньше милиции, что Тимур мертв…
Ваня был приставлен к подъезду до шести вечера – почти безнадежная затея подстеречь чернявого, если тот вдруг появится. В семь Ваня должен был отрабатывать барщину с Сергеем Петровичем – то бишь с Серегой, который был вовсе не Петрович, но зловредный Кис дал ему отчество географическое – от Петровки.
Следующим этапом в бурной детективной деятельности был обед. Завернув в первое попавшееся пищезаведение, детективы заказали себе пивка, раков, рыбки разной и неплохо посидели, обсуждая насущное.
В кафе они и расстались – Реми умчался на свидание с Ксюшей, а Кис потопал в агентство Тимура.
Отреставрированный особняк на Садовом кольце; устеленные
«Богатый тут народ водится, – рассудил Кис, – и не без вкуса…»
Полный мужчина лет сорока принял Киса незамедлительно. Он представился Анатолием Николаевичем, временно исполняющим обязанности директора. Врио усадил Киса в кресло, сам деликатно уселся напротив, в другое кресло для посетителей, а не за начальнический стол – воплощение такта и любезности, – и изобразил на своем лице бескрайнее внимание.
Анатолий Николаевич был лысоват, коротко стрижен, меж полных щек на круглом гладком лице застрял острый нос, голубо-серые глаза смотрели мягко и хитро, постоянно ускользая от прямого взгляда. Ощущение благодушия и довольства жизнью, исходившее от него, нахлынуло на Киса, как теплый душ, и он расслабился, раскинувшись с комфортом в удобном кресле (темно-вишневом, разумеется), и положил ногу на ногу.
Отказавшись от алкогольных напитков, предложенных в щедрой гамме, Кис остановил свой выбор на апельсиновом соке и, получив его из рук миловидной русой секретарши с красным ртом, пустился было в объяснения, что пытается, мол, установить… И был перебит.
– Не стоит тратить ваше драгоценное время на объяснения! Человек убит, и наш святой долг – помочь найти убийцу! Спрашивайте!
«О-о, тут в ход лозунги пускают! – насторожился Кис. – Тут, гляди, ни слова правды не добьешься… Попробуем, однако».
– И долго вам еще во врио ходить? – закинул он удочку.
– Это акционерное собрание будет решать.
– А шансы остаться на посту не временно – есть?
– Ну… – Он довольно поерзал в кресле. – Имеются.
– Это приятно. Поздравляю.
– Тьфу-тьфу. Сглазите!
– Чего там! Если такой человек, как вы, считает, что есть шансы… То они так-таки должны быть!
– А какой «такой человек, как я»? – насторожился полнощекий временный директор. – Вы же меня не знаете!
– Я наследственный физиономист. У вас на лице, дорогой Анатолий Николаевич, написано, что вы умеете просчитывать ходы вперед. Других кандидатур скорее всего просто нет, правильно?
Кис бил почти наверняка – в таких конторах все, как правило, «свои», чужака со стороны не возьмут, а среди «своих» крайне редко бывает больше чем один кандидат.
– Ну, практически нет… Но это не значит…
– Правильно, тьфу-тьфу. Береженого бог бережет. Дождемся решения акционеров. Но ясно одно: вам смерть Алимбекова оказалась кстати, а? Иначе не видать бы вам даже шансов на директорское кресло, – перешел Кис от лести к грубым намекам.
Анатолий Николаевич, казалось, не верил своим ушам. Он долго молчал, переваривая фразу Киса, и на лице его отражалось почти детское непонимание.