Шансы. Том 2
Шрифт:
— А вот тут вы опоздали.
— Я и сам это вижу. Не мог бы я переговорить с вами?
Детектив вздохнул и поднялся. Вдвоем они направились к двери.
— Что тут произошло? — негромко спросил Стивен.
— Этот старый развратник попытался изнасиловать ее. Сдается мне, что это обычный случай самообороны.
— Мне просто было интересно. — Стивен еще раз посмотрел на сидевшую у стола Лаки. — Похоже, в моей помощи вы не нуждаетесь.
— Помощи! — фыркнул детектив. — Давно ли вы стали предлагать свою
Он вернулся в кухню, чтобы продолжить свои записи в потрепанном блокноте.
Неожиданно Стивен почувствовал на себе ее взгляд. Вторично их взгляды встретились.
Очень медленно, одними губами Лаки обозначила слова: «Привет, Стивен» и следом: «Прощайте, окружной прокурор».
Ему захотелось ответить ей, но что бы он мог сказать? Ничего.
Лаки едва заметно улыбнулась, и в тот самый момент, когда он начал ощущать себя таким же несчастным, какой ему казалась она, Лаки вдруг подмигнула ему. Дерзко и вызывающе, так, как и должна была подмигнуть Лаки Сантанджело.
Черт побери! Два года работы пошли коту под хвост, а она подмигивает.
Он чуть-чуть не рассмеялся.
Чуть-чуть.
ЭПИЛОГ
Похороны Энцо Боннатти были масштабными и торжественными. Он лежал в бронзовом саркофаге, обошедшемся в десять тысяч долларов.
Проводить его в последний путь слетелись люди из самых разных мест — те, кто мог позволить себе появиться на этих похоронах. Все родственники одеты в черное, а двое его сыновей — в те же костюмы, что были па них за день до этого — на похоронах братьев Кассари в Филадельфии.
В течение трех дней открытый гроб с телом Энпо стоял в его доме па Лонг-Айленде. Бесконечной вереницей проститься с ним шли друзья, родственники, коллеги по бизнесу.
Джино Сантанджело среди них не было — но лишь потому, что его приковал к постели сердечный приступ. Однако цветы Джино послал, огромную корзину хризантем с запиской: «Моему другу Энцо. Каждый сделанный шаг заставляет нас делать новый. Джино».
Отец Амератти, напутствовавший усопшего, произнес прочувствованную речь.
— Энцо Боннатти, — сказал он, — был джентльменом. Почти до самого конца.
Ощущая себя совершенно разбитым, Стивен вернулся в город, в умиротворяющую атмосферу своей квартиры.
Там его ждала Кэрри.
— Стивен, — обратилась она к сыну, — мне нужно тебе кое о чем рассказать. Я хочу, чтобы ты сел и выслушал меня.
Он так и сделал. А когда Кэрри закончила свой рассказ, Стивен показалось, что вся его жизнь разлетелась на тысячу мельчайших ледяных брызг. Как он гордился всегда своим происхождением, своим отцом, которого никогда не видел.
Кэрри не умолчала ни одной детали, изложив все с самого начала.
— Так кто же мой отец? — требовательно спросил сын у матери. — Кто он?
— Я
— Тебе известны их имена? — безжалостно спросил он.
— Они тебе ничего не скажут.
— Назови их мне.
— Фредди Лестер… Он был человеком из общества… Мне о нем мало что известно…
— Белый? Она кивнула.
— А второй?
— Джино Сантанджело.
Прошло немало времени, прежде чем он смог оправиться от удара. Он бросил работу и отправился в Европу, где прослонялся два года. Где-то там познакомился с девушкой, пленительным чернокожим созданием. Она работала фотомоделью. В ней не было ничего от Зизи или от Айлин, но еще меньше — от Лаки.
А о Лаки он все еще думал.
Иногда.
С Эллиотом Кэрри развелась. Отказавшись от денег, положения в обществе, стиля жизни, она поселилась в приличном доме на Файр-Айленде. От него рукой подать от особняка, где когда-то они делили счастье с Бернардом.
Вернувшись в 1979 году в Америку, Стивен отправился навестить мать.
— Я все понимаю, — сказал он ей. Этого было достаточно.
Уоррис Чартере возвратился в Голливуд. Шоу-бизнес опять сыграл с ним грязную шутку, но ведь всегда есть в запасе завтрашний день.
С собой Уоррис прихватил необъятную Имоджин и сделал ее звездой.
Она оставалась с ним именно до этого момента и на следующий день дала ему хорошего пинка, предпочтя общество двадцатидвухлетнего гиганта-баскетболиста.
Уоррис застрелил их обоих в номере одного из голливудских мотелей и окончил за тюремной решеткой, пользуясь неслыханным успехом у любвеобильных сокамерников.
Он наконец нашел себе достойное место.
Коста Дзеннокотти удалился от дел. Купил себе в Майами-Бич огромную квартиру с великолепным видом на океан и последовал совету Джино. Мужчина нуждается в любви — в плотской любви. Отказаться от нее — значит отказаться от составной части самой жизни.
Коста познакомился с дружелюбной женщиной, разведенной, которая приходила к нему в дом, чтобы готовить, и с еще более дружелюбной девушкой — к которой он ходил сам не реже двух раз в неделю.
Наконец-то и ему выпала счастливая карта.
Для Лаки все сошло гладко. Ей даже не пришлось предстать перед судом.
— Одно из преимуществ дружбы с нужными людьми, — вскользь заметил Джино.
Они были неразлучны, отец и дочь. Полностью обновив дом в Ист-Хамптоне, они полгода проводили в нем, а остальное время жили в Вегасе: Лаки — в пентхаусе на крыше «Маджириано», Джино — в роскошных апартаментах «Миража».
Она часто вспоминала о Марко — и о том, как все могло бы сложиться.