Шансы. Том 1
Шрифт:
— Ты совсем сошла с ума, если хочешь его дождаться, — сказал Джино.
— У тебя своя жизнь, у меня — своя, — упрямо ответила Вера.
Клементине, безусловно, был приятен тот факт, что носящий ее имя ночной клуб пользуется таким бешеным успехом. Несколько ее появлений там привели к тому, что весь нью-йоркский свет вскоре считал для себя обязательным регулярно наносить визиты в самое, бесспорно, изысканное заведение города. Джино, как владелец, становился знаменитостью. Женщины сходили по нему с ума. Клементину это, однако, ничуть не тревожило.
— Девчонка знает о тебе все, — говорила Клементина. — А потом, тебе же нужно в конце концов защитить себя от рыскающих повсюду налоговых агентов. Женись на ней. В этом случае она не сможет дать против тебя никаких показаний, если эти ищейки что-нибудь раскопают.
Идея стоящая.
— Да, — согласился Джино. — Так я и сделаю. А сейчас Джино лежал на постели в голубой спальне особняка Дьюков в Уэстчестере, глядя в потолок, дымя сигарой и размышляя о предстоящем бракосочетании.
Быстротекущее время не нанесло никакого ущерба привлекательности Синди. Добавился лишь блеск в глазах — отражение сверкавших на ней драгоценностей. Но и они не могли изменить Синди, они лишь свидетельствовали о еще одной черте характера Джино. Выродок с широкой душой. Хотя таким ему и положено быть. В конце концов, не так уж и много у него подружек, готовых мириться с мыслью о том, что приходится делить его с другими. Совсем не так уж много.
О'кей, она сама пошла за ним, по собственной воле. Однако это вовсе не означало, что он должен ей лгать. Делать вид, что помолвлен, в то время как его сан-францисский цветок давно уже принадлежал другому. Об этом Синди узнала, когда у той родился ребенок. Спустя десять месяцев после того, как Синди поселилась в квартирке Джино. Коста как-то позвонил по телефону:
— Передай Джино, что Леонора родила дочь. Синди едва дождалась его прихода.
— Джино, милый, у твоей невесты сегодня родился ребеночек. Я полагаю, что ваша помолвка теперь недействительна?
Джино побледнел и, не проронив ни слова, вышел из квартиры. Больше они об этом никогда не говорили. По всему было видно, что Джино теперь не скоро задумается над созданием собственной семьи.
Синди продолжала прилагать все усилия для того, чтобы занять в сердце Джино более прочное место. Она знала, что путь его лежит на самый верх, и она твердо рассчитывала оказаться там вместе с ним.
И Синди добилась своего. С очевидным успехом.
В ближайшее время они должны пожениться, она заставила-таки его решиться на этот последний шаг. Вот когда она почувствует себя счастливой и беззаботной, как жаворонок.
Так ведь нет. Синди ощущала себя самой жалкой, самой несчастной и абсолютно никому не нужной.
Похоже, что Джино Сантанджело вовсе не собирался принадлежать ей. Весь целиком — голова, ноги и то, что между ними — он был в безраздельной власти этой похотливой суки мадам Дьюк.
Коста Дзеннокотти осторожно постучал в дверь голубой спальни.
— Да, — крикнул Джино, — входите! Коста
— Эй, что это еще за дрянь? Я же просил принести мне выпить.
— Миссис Дьюк сказала, что сейчас время для вина.
— Долбать я хотел миссис Дьюк! Коста поставил поднос на стол.
— Так она сказала. Не спорить же мне с ней. Джино засмеялся. Что же в Клементине есть такого, что наполняет души молодых людей почтением, если не священным ужасом?
— Ну налей, — скомандовал он, рассматривая ногти с только что сделанным маникюром. — Чего ждешь?
Коста подчинился. Он только вчера приехал в Нью-Йорк, обрадованный приглашением Джино и польщенный его словами о том, что лучшего шафера, чем Коста, ему, Джино, не сыскать.
Друг друга они не видели с двадцать восьмого года, только переписывались, и происшедшие перемены просто поразили Косту, хотя сам он никак не мог понять, в чем они, собственно, заключаются. Джино казался исполненным непоколебимой уверенности в себе, той уверенности, что приходит с годами, совершенно естественной для добившегося успеха сорока — или пятидесятилетнего мужчины, но уж никак не вяжущейся с двадцативосьмилетним Джино. И все же теперь его друг ничем не напоминал уличного мальчишку. Ухоженность и лоск во всем: от кончиков пальцев до носков ботинок.
Джино давно уже забыл, что когда-то не жалел бриолина для своих волос. Густые и волнистые, теперь они аккуратно уложены в короткой стрижке. А потом, он стал выше ростом.
Коста не знал, что вырасти Джино помогли специальные прокладки в обуви.
Одежда — только лучшего качества. Темной ткани, шитые на заказ костюмы-тройки, шелковые итальянские рубашки, свитера из тончайшего кашемира, свободного кроя пальто из викуньи. В прошлом остались костюмы в полоску и яркие безвкусные галстуки.
Солидных мужских украшений тоже было в меру: бриллиантовая булавка для галстука, массивные золотые запонки, выполненные в одном стиле с дорогими часами от Картье. На мизинце — очень простой работы перстень с одним-единственным великолепным розовым бриллиантом.
И только шрам на щеке мог подсказать наблюдателю, с чего Джино начинал. Шрам и холодный блеск черных зрачков, таивших в своей глубине неукротимую первобытную дикость.
Коста бросил взгляд на часы.
— Осталось ровно тридцать минут, — несколько нервно заметил он. — Как у тебя настроение?
— Отлично, малыш.
— Не волнуешься?
— Из-за чего? Я живу с ней уже шесть лет. Коста кивнул. Ну да, конечно. С того самого времени, как Леонора вышла замуж…
Как бы прочитав его мысли, Джино невозмутимым голосом спросил:
— Что там Леонора?
Левое веко Косты чуть заметно дрогнуло.
— У нее все в порядке.
Ему не хотелось говорить правду. Леонора пристрастилась к спиртному, спала с каждым встречным, почти не ночуя дома и совершенно забыв про свою дочь.