Шанс
Шрифт:
– Как бы да, но его сложно написать, когда ночью вламываются в дом всякие ублюдки.
– Да забей ты на них – скучающе повторяет он – лучше скажи мне, как у тебя идет работа со сценарием?
– Пока никак. Я еще не садился.
Не собираюсь рассказывать ему о своих провалах. Это унизительно, учитывая, что мы считай коллеги и он имеет успех. Конечно, я и так проболтался о многом вчера – но я был пьян, они были пьяны еще больше и, хочется надеется, что большинство мною сказанного не запомнили. А даже если запомнили, то все, что говорится пьяным – не может использоваться против
Чего нельзя сказать о трезвых откровениях.
– Не заливай мне, чувак – кривится Ронни – ты садился.
– Откуда ты можешь знать?
– Это написано на твоем лице – ухмыляется он.
– Что именно?
– Мрак – проводит свободной ладонью по воздуху, словно рисуя радугу – и отчаяние.
– Спасибо – хмыкаю и встаю – знаешь, мне пора. Я хотел узнать про сигнализацию, но..
– Да брось, ты чего – тут же вскакивает он следом – я же пошутил, мэн, расслабься – хлопает меня по плечу, но я ловко увиливаю от этого панибратства.
– Я же не ради «поизголяться»!
– А ради чего? – холодно уточняю, подцепляя свой пакет с пола, который опустил рядом с креслом, садясь.
Он вновь перекрывает мне проход, и кладет ладонь на плечо, чуть сжав его, словно желая привести в чувства:
– Ради того, чтобы помочь.
– Знаешь, не сильно ты этим помог. Хотя мой агент тоже считает, что подобный способ – лучший – хмыкаю и стряхиваю его руку со своего плеча – до скорого, Ронни.
– Эй, чува-ак, подожди – он кидается в противоположную сторону от меня, к деревянной (темно-серой) тумбе. Любопытство берет вверх и я неохотно останавливаюсь.
– Что?
– Мы же коллеги – мурлычет он, уже отставив стакан с виски и усиленно шаря руками по нижней полке тумбочки – должны помогать друг другу.. в писательских барьерах..
Наконец, он достает какой-то прозрачный маленький пакетик и подходит ко мне, махая им перед носом, как вискасом перед кошкой. Я равнодушно наблюдаю за этим.
Ронни Бри выставляет свою ладонь и кладет на нее пакетик. Теперь я могу разглядеть, что в нем множество каких-то странных черных капсул. Они блестят, словно смазанные прозрачным укрепляющим лаком – Альма такой постоянно наносит на ногти на ногах.
– Что это? – скептично хмурюсь.
– Это твой шанс, Генри – усмехается Ронни, но насмешки в его голосе я не слышу – шанс на вторую попытку. Я видел Черное Окно, кажется, я уже говорил.
– Да, ты говорил, что в свое время был моим фанатом.
Он щелкает пальцами:
– Именно, чувак. Я убежден – у тебя талант. Просто.. – кривится – рутина и быт, они поглотили тебя. Ты сбился, погас. Но угольки – они еще тлеют. Просто надо их разворошить – он вытаскивает одну капсулу и протягивает мне – эти малышки не просто их разворошат до былого, а разожгут такое пламя, которое сожжет весь Голливуд дотла.
На всю эту тираду я лишь повторяю (не принимая протянутую таблетку):
– Что это?
Ронни фыркает, закатив глаза:
– Какой ты душный, чел, ну просто мрак! Нет у нее названия. Забавно да? – ухмыляется – мы нашли таблетку для творцов, но не придумали ей названия. Лично мы с Белль между собой так и зовем ее «Шанс».
– Я
Ронни окидывает меня небрежным взглядом сверху вниз и возвращается к своему стакану. В одной руке по-прежнему зажимает пакетик с черными капсулами, в другой теперь держит виски. Делает пару глотков, и когда я уже решаю, что он утратил интерес к разговору (или даже связь с реальностью), тот вдруг заявляет совершенно серьезно:
– Знаешь, я раньше был таким же, как ты. Ну – поправляется – не как ты, когда стрельнуло Черное Окно – кривится – а как ты сейчас.
Наверное, на этом моменте мне стоило бы оскорбиться да послать его к черту, но поскольку он не сказал пока конкретно – каким «таким», я даю ему договорить свою мысль. Благо, она не включает в себя, как оказывается, насыщенного описания его определения «таким»:
– Но у меня был знакомый чувак. Пишет для ТВ – ты сто пудов его знаешь. Жутко успешный, до смешного богатый. Пальцем не пошевелит, если ему награду не дадут.
Он смеется и делает еще несколько глотков.
Я его знаю? О ком? Награды.. вряд ли он говорит о Тарантино, ведь так? Хотя, если убежден, что я его знаю..
Но не успеваю уточнить, откуда тогда знал его сам Ронни до того, как стал успешным (а ведь именно об этом периоде он сейчас ведет речь), как Бри продолжает:
– Я ломал голову над тем, как он это делает. Как, черт возьми, он это делает. Знал лишь только, что зимы он проводит здесь, а когда приезжает.. –ведет ладонью по воздуху, как парой минут ранее – новых работ у него завались. И все в топах. Много раз спрашивал его – но он постоянно уходил от ответа. А потом.. – Ронни хитро шагает двумя пальцами по моему плечу, имитируя человеческие ноги (и видимо уже здорово набравшись), а добравшись до лица, щелкает по носу – ..он пригласил меня одной зимой сюда. К себе. И дал эти волшебные черные капсулки.
Хохочет и опустошает стакан:
– Уже через час я написал пилот к своему первому успешному сценарию. А через пару дней был готов он весь. К концу недели Юниверсал уже выкупили его у меня за такую сумму, которая раньше даже в моей голове не укладывалась!
– Дней? Юниверсал? – я гляжу на таблетки и, не скрывая недоверия, фыркаю – да ты просто стебешься надо мной.
– Если бы я стебался, то сказал бы, что их надо принимать ректально – Ронни усмехается – говорю тебе, они волшебные. Белль только на них и живет.
Он вновь протягивает мне пакетик и теперь я его беру, чтобы рассмотреть поближе:
– Окей, и кто их сделал? Что в составе?
– Какая ра-а-азница? – тянет он, вновь наполнив стакан и вернувшись ко мне – главное, что работает!
– А побочные эффекты?
Лицо Ронни Бри тут же темнеет:
– О, их полно.. – он вновь кладет мне руку на плечо и прижимается губами к самому уху, словно собираясь раскрыть самую страшную тайну – например, резко появляется куча фанатов.. а еще нужно придумывать куда тратить деньги..