Шанс полюбить
Шрифт:
И вот она здесь, сидит, притаившись, в машине. Бесхарактерная тряпка. Боится войти, боится, что не найдет там знакомых, и еще больше боится найти их, боится, что вновь превратится в бесформенную толстуху, мишень для всеобщих издевательств.
Лучше ей вернуться домой. Но вечер стоил слишком многих затрат. Зря она, что ли, выложила за французскую туалетную воду деньги, которых ей хватило бы на продукты на целую неделю?
Насупившись, она сидела в своем уже лет пять отслужившем микроавтобусе, между белым «Мерседесом» и огромным черным «фордом», и уговаривала себя:
– Послушай, не будь идиоткой.
– Надейся, надейся.
– А если кто-нибудь тебя помнит, ты, конечно, уверена – он от восторга умрет на месте, увидев, как неотразима толстуха Либби Двиггинс в дорогом платье, с перетянутой талией, с ног до головы обрызганная туалетной водой.
Устав от бесплодных споров с собой, Либби свернулась в комочек, обхватив руками плечи. Потом, глубоко вздохнув, уже потянулась, было к дверной ручке, но, внезапно передумав, принялась ловить по приемнику местную программу новостей, убеждая себя, что неплохо бы прослушать прогноз погоды. Когда живешь за городом, погода – дело важное.
Вздыхая, она понемногу слизывала помаду с губ; вдруг кто-то наклонился над полуоткрытым окном машины, обдав Либби запахом виски.
– Привет, милашка, что, скучаешь в одиночестве? Старина Пит не из тех, кто заставляет женщину скучать! Почему бы тебе не выйти, а?
Либби принялась торопливо поднимать стекло, но пьяный мешал ей, сунув в окно локоть.
– Ну, детка, не придуривайся. Со стариной Питом ты отлично проведешь время. Старина Пит не прочь…
Вдруг старина Пит распластался на тротуаре; рядом, отряхивая руки, стоял высокий мужчина в темном костюме.
Сквозь полуоткрытое окно Либби уставилась на незнакомца. Не сводя с него глаз, она наблюдала, как он выволок пьяного с автостоянки, прислонил его к одной из черных мраморных колонн около входа, придав ему вполне пристойную позу, и направился назад к микроавтобусу.
Тут она обрела, наконец, дар речи и выдавила из себя слова благодарности.
– Ерунда, – отрезал незнакомец.
…Джейк сидел в своей машине, когда блондинка притормозила рядом. Погруженный в собственные мысли, он бросил на нее беглый взгляд; потом взглянул еще раз, уже внимательнее. Любопытно, знает он ее или нет? А вдруг они даже близко знакомы? Если это так, может выйти неловкость, он ведь совершенно не помнит ее имени.
С самого начала идея пойти на этот проклятый вечер совершенно его не прельщала. Получив приглашение, он тут же отправил его в мусорную корзинку, но потом, после целого дня раздумий, все же вернулся в офис и извлек это несчастное письмо из корзинки прежде, чем пришли уборщицы. Виной всему было одно псевдофилософское утверждение, которое застряло у него в голове, – если ты боишься взглянуть в лицо прошлому, у тебя нет шансов построить будущее.
В сущности, это полная чушь. Свое будущее он уже построил. По крайней мере, сейчас он к этому куда ближе, чем мог рассчитывать несколько лет назад.
Джейк вновь бросил взгляд на блондинку. Так все же знает он ее или нет? В отеле толчется полно народу, но, разумеется, далеко не все явились на этот вечер встречи; впрочем, она-то как раз подходила по возрасту. Джейку исполнилось сорок. Ей вроде бы на несколько лет меньше, но ведь в школе Джейк отстал от своих ровесников – мальчишеская бравада собственной смелостью стоила ему
Откинувшись на сиденье машины, Джон Хэтчер Хили, он же Джейк Хэтчер, изучал блондинку, ярко освещенную розоватым светом неоновых фонарей; давно он уже не разглядывал женщину с таким интересом. Прическа у нее не особенно удачна, ее волосы слишком тяжелы для такой. Прямые, гладкие волосы всегда проигрывают, когда их зачесывают наверх для торжественного случая. Но, в общем, смотрится прическа неплохо. Шея у нее длинная, стройная, на редкость изящная. Джейк вовсе не считал эту деталь самой важной для женской внешности, но благодаря полученным зачаткам классического образования мог по достоинству оценить шею блондинки.
Так знает он ее или нет? Скорее всего, нет. Вряд ли он забыл бы ее, будь они действительно знакомы.
Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она чуть вздернула свой точеный подбородок. И тут, словно колокольчик тихонько зазвонил в глубине его памяти.
Да, конечно, в этом жесте было что-то знакомое. Он мог забыть ее имя, даже ее лицо – в конце концов, за те двадцать лет, что минули со дня выпуска, жизнь хорошо его потрепала. И он многое поклялся забыть.
Но этот подбородок он где-то видел. Но где же, когда, ломал он себе голову, и тут вдруг заметил, что какой-то подвыпивший субъект, наклонившись к машине блондинки, начал приставать к ней. Движением подбородка она словно попыталась отогнать опасность, и в этом тоже было что-то знакомое. Забулдыга совсем распоясался, и Джейк решил – пора сказать блондинке, что она напрашивается на неприятности.
Двери отеля распахнулись, и оттуда вышли несколько человек, сопровождаемые звуками шумного веселья, доносившимися из танцевального зала. Ну, хорошо, Хэтчер, давай все же решим. Войдешь ты, наконец, в отель? Или весь вечер проторчишь на автостоянке?
Подняв с сиденья свое крупное шестифутовое тело, Джейк направился, было к отелю, но внезапно повернулся к блондинке в микроавтобусе. Разделавшись с забулдыгой и решив, что на этом дело не кончено, он наклонился к окну ее машины и прорычал:
– Леди, не хочу лезть в ваши дела, но если вы собираетесь здесь рассиживаться, влипнете в серьезную неприятность.
– Нет… я… я сейчас пойду в отель. Вечер встречи выпускников. Я только…
– Детка, – мягко сказал Джейк, с интересом наблюдая, как она вздернула свой изящный точеный подбородок. Может, на кого-то это и производит впечатление. На пьяного, однако, не произвело. Ну, а на него тем более, сказал себе Джейк. Сам не понимая, какого черта ему от нее надо, он дернул дверцу машины и опустился на сиденье рядом с ней.
– Что вам нужно?.. Убирайтесь вон!
– Вы, леди, видно, плохо соображаете. Каких приключений вы еще ждете, сидя здесь в незапертой машине? Мама в детстве не научила вас вести себя?
От неожиданности у нее раскрылся рот; уж точно ее маме, когда она была ребенком, стоило побеспокоиться и исправить ей прикус. Передние зубы у нее наезжают один на другой – впрочем, возможно, это придает ее улыбке изюминку. Если только она умеет улыбаться.
– Я же сказала, я сейчас пойду в отель.
– И правильно, – протянул он. – Только зачем вы битых двадцать минут просидели здесь? Соображали, с какой ноги лучше пойти?