Шанс дается раз

Чернышова Алиса

— Это ещё кто такая? — зло уточнил он, обращаясь исключительно к Тасири, — Сказано же, отдадим долги! Чего шастаете?

— Кимат, — прошипела Тасири, — Сейчас же умолкни!

В тот момент мне подумалось, что моя мать никогда бы не позволила себе так разговаривать с мужем. И это было, видимо, одной из её ошибок…

— Госпожа, — вырвал меня из раздумий неуверенный голос Тасири, — Вы…

Вздохнув, я быстрым движением сбросила с головы капюшон. Моё пристрастие к театральности и в этот раз возымело немалый эффект: их лица стоили того, чтобы на них полюбоваться. Ошеломленно и неверяще они смотрели на меня,

застыв. В наступившей тишине я отчетливо услышала, как судорожно сглотнула Тасири: от неё просто исходили волны страха.

— Успокойтесь, — поморщившись, посоветовала я ей, — Я не принесу вам никаких неприятностей.

— Кирени? — вопросил отец хрипло.

— Можно и так сказать, — кивнула я задумчиво, вновь перенося внимание на него. Кимат прищурился и прошипел:

— Ну, здравствуй, дочка. Решила удостоить отца своим присутствием? Что же раньше не заглянула? Или думаешь, что можешь приходить и уходить, когда пожелаешь?

— Нет, я бывала тут и раньше, — мило улыбнулась я в ответ, — Просто, увидев ферму издали, я решила, что вы умерли, и не стала входить. Только сегодня вот решила выяснить, почему землю за столько лет никому не продали, и встретила Тасири.

— Как ты можешь обвинять меня в том, что ферма заброшена?! Я — болен! — возмущенно рыкнул Кимат, сверкая заплывшими глазками.

— Я вижу, — голос мой был спокоен и безмятежен.

— Кимат, прекрати! — Тасири вновь вмешалась, явно злясь на выходку мужа, и слащаво обратилась ко мне:

— Кири, девочка, как же ты похорошела! Наверное, у тебя есть богатый покровитель? Вон, какие красивые заколки у тебя в волосах! Неужто камни настоящие? И герб одного из Альянсов… тебя взяли туда работать? Ну, ты всегда была умницей…

— Как же, волнует там их её ум, — буркнул Кимат, — ноги раздвинула, для кого надо, и подарки выклянчила!

— Кимат! — рыкнула Тасири, но я только рассмеялась в ответ:

— Да, вы оба правы. И ноги раздвигала, и головой пользовалась.

— Чего ещё ждать, зная твою мамочку, — фыркнул Кимат, — Хамка и шлюха.

Я только пожала плечами, ничуть не обидевшись; мнение этой пародии на человека ничего для меня не значило более, но был один вопрос, который хотелось ещё прояснить:

— Кстати, про мамочку. Не подскажешь, где она сейчас?

— Как не подсказать, — оскаблился любимый родитель, — На кладбище.

— Давно? — уточнила я равнодушно.

— Да лет девять. Когда ты из-за неё сбежала, я выкинул эту дуру из дому. Кто за ребёнком должен был присматривать, я или она?

— Резонно, — кивнула я, борясь с тошнотой, — Спасибо, что уделили мне время.

Коротко поклонившись, я направилась к дверям, удерживая обоих в поле зрения: иллюзии о родительской любви меня более не посещали. Перехватив мой взгляд, более разумная Тасири связываться побоялась, справедливо опасаясь последствий. Но Кимат, никогда не отличавшийся сдержанностью, метнулся вперёд и ухватил меня за плечо, резко разворачивая к себе.

— Ну-ка стой, мерзавка! Я…

Договорить я ему не дала. Тонкий стилет, подаренный Эйтаном, вынырнул из моего рукава и прочертил на руке этого дурака алый след. Яд рыбы ши тут же подействовал, парализуя Кимата. Он заскулил, как обиженная собака, и рухнул на пол. Тасири ахнула.

— Очнётся, — пообещала я ей, — Завтра.

И покинула этот дом, хлопнув дверью.

Чувство вины, некогда терзавшее меня, растворилось в предрассветном тумане, позволив осознать простую истину: в том, что стояло между родителями, не было моей вины. Тот, кто хочет уйти, уйдёт, будь его дети больны или здоровы; тот, кто хочет бить жену, будет её бить, какой бы мастерицей и умелицей она ни была. Шагая по запущенному саду, я с поразительной ясностью осознавала, что моё «уродство» было просто поводом, и не более того. Истинная причина крылась куда глубже и была куда проще: человек скатывался в пропасть, и, неспособный сладить со свалившимися на него неприятностями, искал виновных.

Странно, но осознание этого принесло моей душе мир. Впервые за столько лет я оставила прошлое за спиной и смело шагнула в туманное будущее.

Судя по всему, меня ожидала схватка, из которой будет сложно выбраться живой, но это меня не пугало. Я знала точно: что угодно будет лучше, чем та жизнь, что ждала бы меня здесь.

Отряд, как и было условлено, дожидался меня у Тальского перевала. Расположившись так, чтобы за холмами их не было видно с основного тракта, мужчины отпустили коней, утомленных бешеной ночной скачкой. Моё приближение они почувствовали, очевидно, ещё до того, как я объявилась в поле их зрения. Впрочем, чего ещё можно ожидать от Серых Крыс…

Сдержанно улыбнувшись спутникам, я устало опустилась на мягкое сидение кареты, дверцу которой услужливо распахнули передо мной.

— Мы можем отправляться, — бросила я коротко. Капитан Дамил, кивнув, начал отдавать какие-то распоряжения, неприязненно покосившись на застывшего в стороне Дирана. Последний, неубедительно изображая вселенскую обиду, не удостоил меня даже взглядом.

Откинувшись на мягкое сидение, я невольно призадумалась: не наживу ли я в будущем себе проблему в лице этого мальчика? Но менять что-либо было уже безнадёжно поздно…

От абстрактных мыслей меня отвлёк негромкий голос моей спутницы, о существовании которой я в тумане раздумий успела позабыть. Ишири, будучи хорошо вышколенной компаньонкой, сидела тихо и не вмешивалась в ход моих мыслей. Однако, когда молчание неприлично затянулось, девушка негромко окликнула меня:

— Госпожа, прошу простить мою назойливость, но, пока Вас не было, нас навестил гонец. Без опознавательных знаков, — добавила она в ответ на немой вопрос в моих глазах. Это становилось весьма и весьма любопытным…

— И где же письмо? — осведомилась я спокойно. Девушка быстро передала мне запечатанный магией свиток.

Пряча невольную улыбку в уголках губ, я негромко попросила:

— Ишири, уточни, пожалуйста, когда мы будем отправляться.

Коротко кивнув, девушка ужом выскользнула из кареты. Её взгляд, вскользь брошенный в мою сторону, поведал красноречивей любых слов: она даст мне достаточно времени, дабы прочесть корреспонденцию и спрятать все эмоции, связанные с написанным.

Проследив за нею взглядом, я задалась вопросом: кому эта девочка служит? Мне предстояло выяснить это до возвращения, и, если ответ окажется неприятным, найти способ ненавязчиво избавиться от спутницы посредством, скажем, несчастного случая. Сама идея эта мне откровенно не нравилась — девушка вызывала уважение, — но в вопросах, где на кону стояла моя жизнь, я не собиралась проявлять беспечность.