Шанс дается раз

Чернышова Алиса

В конечном итоге, Торговый Альянс оказался единоличным поставщиком различных товаров во Дворец и имел доступ к финансированию всех проводимых в столице торжеств, выдавал патенты на абсолютно все виды торговой деятельности, собирал налог со всех без исключения товаров, пересекающих границу Ишшарры в ту или иную сторону…

В общем-то, думаю, что вы и так вполне представляете себе масштабы этой организации. Добавлю лишь, два факта. Первый заключается в том, что постепенно Промышленный Альянс влился в Торговый.

Началось это с того, что пэр Эпар Ворон возглавил Промышленный Альянс. Титул достался этому худощавому нервному человеку с неприятным острым лицом по наследству, и

многие точили когти, стараясь занять его место. Но Эпар, вовремя сообразивший, откуда ветер дует, бросился под защиту Эжара Кота. Таким образом, рыжий мерзавец получил власть над двумя Альянсами, а глупый Ворон — возможность вовсю наслаждаться обществом женщин, изысканными яствами и дорогими винами. Злые языки твердили, что с лёгкой руки Кота в вино Эпара добавляют некий порошок, после употребления которого глава Промышленного Альянса становится весёлым, сговорчивым и слегка рассеянным. Я не знаю наверняка, насколько правдивы эти слухи, но, зная методы Кота, ничуть этому не удивлюсь.

Вторым фактом, свидетельствующим в пользу могущества Алого Кота, было то, что в бытность его Главой количество крепких, дюжих молодых людей с боевой подготовкой, зарегистрированных в государственных архивах как «младшие помощники канцелярии Альянса», возросло в десять раз. По непонятным причинам увеличилось также число пропавших без вести несговорчивых купцов, разбойных нападений и заказных убийств.

В общем, Эжар держал в руках колоссальную власть, которая основывалась во многом именно на благосклонности к нему Императора. После смерти Эшона Эжар оказался в опасности из-за Ордена Тай-лир, который старался вторгнуться в сферы влияния Кота и перехватить власть над торговыми путями. Приход к власти Эйтана стал для Эжара весьма неприятным событием, поскольку юный Император сразу же перекрыл отток финансов из казны, прекратил проведение торжественных мероприятий и отдалил от себя Алого Кота.

Ещё больше волновало его то, что новый правитель был внуком Сахроса и ставленником ордена Тай-лир. При таком раскладе над безраздельной властью Альянса нависла угроза, и переживания Эжара были отнюдь не праздными.

Зал Совета встретил Главу Торгового Альянса тишиной и хором шепотков, витающим под потолком. По обыкновению, Эжар пришёл одним из последних: все кресла, кроме его собственного и Императорского, были уже заняты.

Наблюдая за происходящим в зале через специальное смотровое окошко, я прокручивала в голове все, что Эйтан успел рассказать мне об этом мероприятии.

Как и в большинстве подобных случаев, расположение политиков за столом имело своё значение и отражало расклад, установившийся на тот момент в славной империи Ишшарра. В первую очередь, длинный стол, во главе которого стояло императорское кресло, условно делил членов Совета на «правых» и «левых» в зависимости от того, по какую сторону они сидели. Условно говоря, первые были сторонниками Эжара Кота, вторые — Эстатры Ящерицы.

Из «правых» место подле Императора, разумеется, занимал сам Эжар. Кресла после него распределили между собой основные его союзники: пэр Эпар Ворон, худощавый Глава Промышленного Альянса, пэр Экоп Мышь, Глава Судебного Ведомства, пэр Эув Конь, грузный одутловатый Глава Сельскохозяйственного Ведомства, пэр Экад Журавль, круглолицый и радушный Глава Дворцового Ведомства, и пэри Эшита Журавль, Глава Ведомства Обрядов.

Эжар Кот, мощный плечистый рыжеволосый мужчина, вразвалочку прошёл по залу, провожаемый взглядами всех присутствующих, и вальяжно расселся напротив Эстатры Ящерицы, поприветствовав её своей коронной усмешкой. Ящерица осталась спокойна, но зелёные глаза её потемнели: Кот всегда выводил пэри из равновесия. Впрочем,

зачастую это было взаимно.

Отдав положенную дань вежливости, Эжар искоса глянул на союзников пэри Эстатры. К его глубокому сожалению, этой женщине удалось сплотить вокруг себя всех недовольных политикой Алого Кота и создать весьма сильную оппозицию.

Возле Эстатры устроился Эор Кот, Глава Финансового Ведомства. По лицу Эжара промелькнула едва заметная тень, когда он встретился глазами с отцом: отношения их так и не наладились. Впрочем, следующая фигура в стане сторонников Эстатры приносила Алому Коту немногим меньше беспокойства: пэр Эрим Пёс, Глава Морского Альянса, также воспротивился в свое время давлению и переметнулся к Ящерице. Этот статный тридцатилетний мужчина, иссеченный шрамами морских сражений, был слишком самолюбив и силён, чтобы становиться одной из марионеток Кота. Глава моряков не хотел радикального обострения отношений, но не был глуп и понимал, что возле Эжара долго не проживет: Кот не любил излишне шустрых сторонников, представляющих потенциальную угрозу его власти. Потому можно сказать, что Пёс переметнулся к Ящерице из безысходности, поскольку в большой политике, зачастую, нейтралитет невозможен. Также на стороне «левых» пребывали пэр Эсс Слон, Глава Военного Ведомства, и пэр Эрив Бык, Глава Дворцовой Стражи.

Хотя следует признать, что костяк групп составляли те, чьи кресла находились ближе к Императору. Последние два-три имени в обоих списках постоянно менялись; так, пэр Эрив Бык, флегматичный мощный мужчина лет пятидесяти, успел переметнуться с левой стороны на правую и обратно не менее пяти раз.

Между тем, время Совета приближалось. Через пять минут после того, как Эжар Кот явил свой светлый лик пред очи Сиятельным пэрам, двустворчатая дверь, ведущая в Зал, распахнулась, впуская Сына Солнца, Императора Ишшарры Эйтана Хитрого.

Как и следовало ожидать, явился Змей не один, прихватив с собою Советника, что было предсказуемо, Старшего Крыса, что откровенно насторожило собравшихся, и меня, что вызвало недоумение, явственно отразившееся практически на всех лицах.

Впрочем, чувства пэров можно было понять: в высшем обществе считалось дурным тоном тащить постельные игрушки на подобные сборища. Впрочем, вслух никто возмутиться не посмел, поскольку прямого нарушения традиций в поведении Императора не было.

Единственным человеком, позволившим себе выказать сильные эмоции, был Экоп Мышь: шок и ужас, отразившиеся на его лице, приятно согрели душу. Я позволила себе задержать взгляд на пару мгновений и почувствовала, как снова предательски заныли прежние синяки. Холодная ярость заклекотала внутри, побуждая отомстить, но я тут же одёрнула саму себя: ещё не время.

Эйтан занял высокое кресло, находящееся на возвышении во главе стола, я присела на стоящий рядом пуф, а наши сопровождающие замерли за возвышением: Советник за правым плечом Эйтана, Крыс — за левым.

Пэры, следуя правилам кем-то придуманной игры, разом поднялись со своих кресел и склонились в глубоком поклоне, приветствуя Императора. Выждав положенную паузу, Змей негромко повелел:

— Сядьте.

Пэры повиновались. Помолчав, Эйтан продолжил:

— Почтенные пэры, время дорого, а терпение моё — не безгранично. Я знаю, вы привыкли, что Советы, над коими главенствовал мой отец, проводились в неформальной обстановке. Однако, предупреждаю сразу: при мне такого не будет. Выпить вина, поговорить о жизни или посмотреть на обнажённых лиссэс вы вполне можете в своих собственных особняках. А на Совет я все же просил бы являться в официальных одеждах — Вас это особо касается, пэр Эпар. Потрудитесь выпить антипохмельное зелье.