Шанс быть убитым

Крайс Роберт

Там осталось еще три штуки. Вашингтон небрежно махнул рукой — мол, угощайся. Я так и сделал.

— Копы перестали быть копами. Только прикидываются.

— И что же это значит?

— Значит, что они в доле и используют «Восьмерка — двойка» в качестве торговых представителей. — Последние слова он произнес с усмешкой.

Я посмотрел на Вашингтона.

— Ты серьезно?

— Так говорит его подружка, — пожал плечами Вашингтон.

— Я дружу с сучкой, которая раньше жила с парнем из «Восьмерки — двойки», — заявил Клевый Ти.

— Ты хочешь сказать, что офицеры полиции торгуют крэком?

— Они участвуют во всем. Если этим занимается «Восьмерка —

двойка», значит, они тоже в доле, — кивнул Клевый Ти и взял еще один тако. — Ни одного члена «Восьмерки — двойки» ни разу не забрали в полицию за последние четыре-пять месяцев. Эти свиньи забирали ребят из «Ревущих шестидесятых» и «Восьмерки — тройки лебедей» и всяких других черномазых, но только не из «Восьмерки — двойки». Они присматривают друг за другом, делят доходы.

— Копы и «Восьмерка — двойка»?

— Угу. У них общий бизнес. — Он доел тако и облизал пальцы. — «Восьмерка — двойка» указывают на конкурентов, а копы их убирают. Если хотите видеть, как это делается, могу показать.

— Что?

— Один черномазый продает наркоту из грузовичка с мороженым возле парка Уитли. Приезжает в парк каждый четверг. Парк — территория «Восьмерки — двойки», и им это надоело. Сегодня копы явятся туда, чтобы его замести.

— Пожалуй, нам стоит съездить и посмотреть. Если это те самые парни, может, мы сумеем что-нибудь сделать, — сказал Вашингтон.

Он начинал мне нравиться все больше и больше.

— Хорошо.

— Только без меня, — предупредил Клевый Ти. — Если меня там кто приметит и что-то случится, встреча с мистером Пуля-в-Спину мне обеспечена.

Клевый Ти встал. Вашингтон протянул ему сжатую в кулак руку. Клевый Ти коснулся ее своим кулаком, а потом ушел.

Я посмотрел на Вашингтона.

«Ну и ну».

— Ты неплохо справился.

Вашингтон кивнул. Спокойно.

Глава 17

Когда мы шли к машине, я заметил Джо Пайка, припарковавшегося у пожарного гидранта в полутора кварталах к северу. Мы встретились глазами, и он покачал головой. Никто за нами не следил.

— Куда ты смотришь? — спросил Джеймс Эдвард.

— На своего партнера.

— Ты с кем-то работаешь? — Джеймс Эдвард внимательно осматривал Бродвей.

— Если будешь глазеть, люди обратят на него внимание.

Джеймс Эдвард смутился и сел в машину. Я проскользнул следом.

— Воспользуйся зеркалом. Поверни его, чтобы видеть красный джип.

Джеймс Эдвард так и сделал.

— Почему он остался там? — спросил он.

— Люди, которые убили твоего брата, следили за мной. Он следит за ними.

Джеймс Эдвард вернул зеркало в прежнее положение, и мы тронулись.

— Он знает свое дело?

— Да.

— А ты?

— Мне везет.

Джеймс Эдвард откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди.

— Удача для чемпионов. Рэй знаком с парой ребят и спросил у них про тебя. Они сказали, что ты настоящий. Что тебя уважают.

— Иногда мне удается обманывать людей.

Джеймс Эдвард покачал головой и посмотрел на проносящиеся мимо здания.

— Ерунда. Любой дурак может купить машину, но купить уважение невозможно.

Я бросил на него быстрый взгляд, но он продолжал смотреть на улицу.

Джеймс Эдвард Вашингтон объяснил мне, куда ехать, и очень скоро мы оказались на улице, похожей на ту, где жил сам Джеймс Эдвард Вашингтон, с аккуратными домиками на одну семью, американскими автомобилями и маленькими детишками, прыгающими через скакалку или катающимися на каруселях. Пожилые женщины сидели на крошечных крылечках,

хмуро поглядывая на подростков, которые вместо школы шлялись по улице под песни Айса Кьюба. [22] Женщинам это не нравилось, но они ничего не могли изменить.

22

Айс Кьюб (Ice Cube) — американский актер, сценарист, продюсер, рэпер, один из основателей гангстерского рэпа. Его псевдоним переводится как «кубик льда». (Прим. ред.)

Мы все ехали и ехали, и вдруг я понял, что Джеймс Эдвард Вашингтон, сидя рядом за штурмана, открывает мне все стороны своей жизни. Он просил меня свернуть, и я сворачивал, а он показывал подбородком и говорил нечто вроде: «Девушка, с которой я ходил на выпускной бал, жила здесь», или: «Парень по имени Уильям Джонстон тут вырос, а теперь пишет сценарии для телевидения, зарабатывает четыреста тысяч долларов в год и купил своей матери дом в долине Сан-Габриель», или: «Вон там дом моих кузенов. Когда я был маленьким, они приходили на мою улицу и играли в „Кошелек или жизнь“, а потом я приходил к ним, и мы повторяли представление. Леди, которая жила в этом квартале, делала яблочные пирожные с карамелью даже лучше тех, что продавали в цирковом буфете».

Мы ехали все дальше. Он говорил, а я слушал. Наконец я не выдержал.

— Это, наверное, было очень трудно, — сказал я и, поймав его взгляд, добавил: — Здесь хватает и хорошего, и плохого. Похоже, не скатиться вниз было совсем не просто.

Он отвернулся. Мы проехали еще немного, и он заметил:

— Я лишь хотел показать тебе, что здесь живут люди и что это не просто скопище ленивых черномазых, выпрашивающих пособия и мочащих друг друга.

— Я знаю.

— Возможно, ты так думаешь, но на самом деле ничего не знаешь. Ты оказался здесь, потому что черномазого забили до смерти. Мы едем в парк, где одни черномазые будут продавать наркоту другим. Вот что ты знаешь. Ты видишь это в новостях, читаешь в газетах — и больше ни о чем понятия не имеешь. А я знаю, что здесь есть люди, которые напряженно работают, платят налоги, читают книги, строят модели аэропланов, мечтают о полетах, сажают маргаритки и любят друг друга так же сильно, как и в других местах. Мне бы очень хотелось, чтобы ты это понял.

— Хорошо. Спасибо, что показал. — Он не смотрел на меня, а я не смотрел на него. Пожалуй, мы оба были смущены — и оба удивились, поскольку не думали, что на это способны.

— Это важно, — кивнул Джеймс Эдвард Вашингтон и добавил: — Поверни здесь.

В конце квартала находилась баскетбольная площадка с шестью кольцами, а за ней — поле для софтбола. По площадке носились несколько подростков, а на поле для софтбола какой-то парень лет тридцати бегал рывками от второй базы до края поля и обратно. От улицы поле отделяли выстроившиеся в ряд старые вязы. В тени одного из них у обочины был припаркован небесно-голубой фургончик с мороженым. Возле фургончика, небрежно прислонившись к нему спиной, стоял высокий парень в шляпе как у Малкольма Икса [23] и наблюдал за спринтером, явно не собираясь продавать мороженое.

23

Малкольм Икс — американский борец за права темнокожих, идеолог движения «Нация ислама». (Прим. ред.)