Шанна
Шрифт:
Шанна Траерн Бошан
Шанна Элизабет Бошан
— Миссис Бошан!
Шанна не сразу поняла, что к ней обращаются. Подняв глаза, она увидела на пороге комнаты служанку с охапкой одежды в руках.
— Эргюс?
— Я подумала, сударыня, что вы захотите, чтобы я упаковала одежду. Ее накопилось очень много. Может быть, оставить все это до вашего следующего приезда сюда?
— Нет, нет. Если это будет зависеть только от меня, я не скоро вернусь сюда. Уложи все.
Служанка, родом из Шотландии, поклонилась
— Вам нездоровится, моя девочка? Может быть, надо немного отдохнуть?
Эргюс не переставала беспокоиться о Шанне с момента, когда та, явившись в сопровождении Питни, объявила всем домочадцам о своем замужестве и вдовстве.
— Я чувствую себя неплохо, Эргюс.
Шанна обмакнула перо в чернильницу.
— Еще до конца недели мы будем на борту «Маргарет», — добавила она. — Я понимаю, что это несколько поспешно, но мне хочется вернуться домой как можно скорее.
— Разумеется. И поступите правильно, так как вам необходимо быть с отцом, он вас утешит.
Шаги служанки стихли. Шанна снова коснулась пером пергамента. Мысли ее блуждали. Она покраснела, вспомнив янтарные глаза, взгляд которых проникал, казалось, в самую глубину ее души, и последнее объятие, на которое она сама согласилась.
Отложив перо, Шанна встала и машинально отерла руку о бархатное платье, словно расправляя какую-то складку, а может быть, стирая воспоминание о могучем теле, с такой страстью вдавившем ее в бархатное сиденье кареты. Она наклонилась над секретером и взяла лист, на котором выводила варианты своего имени, намереваясь его разорвать. Ее взгляд упал на машинально набросанный ею эскиз лица Рюарка. Прекрасные чувственные губы, однако, в их несколько жестком рисунке таилась усмешка, а глаза… Нет, ей не удалось воспроизвести его глаза. Даже большой художник вряд ли смог бы передать их выражение.
Злая сама на себя, Шанна пробормотала:
— Плут! Он ожидал от меня только возможности бежать из заключения. Хотел бежать и оставить меня одну. Да, именно этого он и хотел. И мне не о чем жалеть.
Успокаивая, таким образом, свою совесть, она решила больше о нем не думать.
Однако в памяти ее всплыли янтарные глаза, которые убеждали в обратном.
Несколько часов спустя вернулся Ролстон. Узнав об этом, Шанна досадливо поморщилась: она надеялась, что он появится не раньше казни Рюарка. Так или иначе, теперь ей придется изображать крайнюю скорбь после пережитого горя — смерти любимого мужа. Она охотно залилась бы перед ним слезами, но не чувствовала в себе таких способностей. Она вспомнила, что, когда Питни подносил к носу щепотку нюхательного табака из табакерки, на глазах у него появлялись слезы. Эта табакерка сейчас стояла на столе. Шанна открыла ее, взяла щепотку и сильно втянула воздух.
Ролстон тем временем отдавал слугам распоряжения о том, как поступить с привезенными им вещами.
— Господи! — простонала она, задохнувшись. Ей показалось, будто в горле у нее застрял кусок раскаленного железа.
Когда Джеймс Ролстон вошел в комнату, по щекам Шанны ручьем текли слезы, красные глаза свидетельствовали о долгих часах безудержных рыданий. Она громко шмыгнула
— О, это вы, Ролстон. Я не ожидала вас так скоро…
Он сухо ответил:
— Обстоятельства вынуждали меня поторопиться.
— Ах! Если бы вы приехали пораньше…
— Я находился на борту «Маргарет», грузил некоторые дорогие товары, снятые с судна, потерпевшего кораблекрушение. Там меня и застали удивительные новости. Вы приказали капитану Дюпре взять вас на борт. Кроме того, мне стало известно, что за время моего отсутствия вы вышли замуж и уже успели потерять своего мужа. Так ли это, или же француз что-то напутал?
Шанна вытерла слезы и подавила рыдание.
— Именно так все и есть.
— Мадам…
— Мадам Бошан. Рюарк Деверелл Бошан.
Ролстон, откашлявшись, продолжил:
— Мадам Бошан, должен ли я понимать вас так, что за какую-то неделю вы нашли себе мужа после бесплодных поисков в течение целого года?
— Что же в этом невозможного, господин Ролстон?
Шанне становилось все труднее сдерживать раздражение.
— Сударыня, я не сомневаюсь в том, что это было бы возможно с любой другой женщиной.
— Но не со мной, мистер Ролстон? Вы что, считаете, что я не способна полюбить?
— Вовсе нет, сударыня.
Ролстон вспомнил огромное количество джентльменов, которых сам с ней знакомил в надежде выдать ее за одного из них и получить при этом самому какой-то процент ее приданого за такую услугу.
— Просто мне кажется, — продолжал он, — что вы разборчивее многих.
— О, это правда, — надменно ответила Шанна. — И только благодаря этому я смогла сделать столь удачный выбор! И вот по иронии судьбы я так быстро утратила то, что так долго искала. Несчастный случай с каретой, и все было кончено. Увы… мой дорогой Рюарк!
— И вы действительно с ним спа…
Шанна с негодованием вскинула голову.
— Мистер Ролстон, вы хотите меня оскорбить? По-вашему, есть что-то необычное в том, что муж с женой спят вместе в ночь своей свадьбы?
— Простите меня, сударыня.
— Меня раздражает этот допрос. Знайте же, если уж вы проявили такое вульгарное любопытство, что я больше не девушка, и что у меня может родиться ребенок.
С этими словами Шанна отвернулась. Ее обуял страх. Ведь и вправду, она могла забеременеть. Соитие их было коротким, но такая опасность существовала. Она не хотела бы воспитывать ребенка без отца. Она прикидывала в уме, когда сможет окончательно убедиться: да или нет?
Ролстон понял ее поведение по-своему. Это могло повредить его отношениям с Траерном, от которого зависели его доходы, и сожаление, прозвучавшее в голосе Ролстона, вовсе не было притворным.
— Сударыня, я не хотел вас обидеть.
Вновь повернувшись к нему, Шанна увидела за его спиной Эргюс.
Служанка презирала Ролстона. Прожив в семье Траерн почти два десятка лет, она привыкла выражать свое мнение прямо, не утруждая себя подобострастной лестью.
Ее презрение к управляющему распространялось и на тех мужчин, которых Ролстон представлял ее молодой хозяйке. Она была верна Шанне.