Шань

ван Ластбадер Эрик

Тем не менее, он сделал все что мог, чтобы сделаться невидимым на фоне сада. Однако этого всего оказалось явно недостаточно. Что-то сверкнуло на солнце. Джейк мгновенно развернулся, но было уже поздно. Ужасная манрикигусариуже обвилась вокруг его шеи в смертельном захвате маки олюси.

Первым делом он усилием воли заставил себя держать руки подальше от шеи. Ему ни в коем случае нельзя было поддаваться животной реакции организма и пытаться разжать цепь. Эта ошибка явилась бы роковой, ибо разорвать руками кованую цепь из нержавеющей

стали ему бы не удалось, а драгоценные доли секунд, оставшиеся у него в запасе, оказались бы упущенными. Нападающий еще больше усилил бы хватку, и — все. Смерть.

Задыхаясь, Джейк все же умудрился набрать в легкие побольше воздуха. Чтобы выполнить задуманный удар в область ребер врага, ему пришлось сделать полуоборот влево. Тем самым он совершенно перекрывал себе доступ кислорода, однако теперь это уже не имело столь важного значения. Все должно было решиться в несколько мгновений. В предчувствии близкой смерти его организм слил все силы в едином порыве выжить. Не стараясь побороть поднимающийся в душе звериный, инстинктивный страх, Джейк напротив, помня советы наставника, заставлял его работать на себя.

Отклонившись вправо, он нанес удар, за которым тут же последовал второй. Он почувствовал, что три ребра противника, не выдержав, подались под его рукой. Однако жар, опалявший его лицо, стал уже почти нестерпимым. Затягиваясь все туже, цепь перекрывала приток крови к мозгу. Еще чуть-чуть, и яркие искры запрыгают у него перед глазами, а недостаток кислорода затуманит сознание или, что еще хуже, вызовет нарушение координации.

Боевик опустился на колени, увлекая Джейка за собой. Он был отменно подготовлен физически и, даже несмотря на три сломанных ребра, не ослаблял натяжения цепи. Он по-прежнему оставался за спиной Джейка, и достать его там было задачей крайне сложной, если не сказать невыполнимой.

Настал критический момент. Легкие Джейка горели от отсутствия кислорода. Его сознание потихоньку ускользало в туманную даль... Какой-то необычный сверхъестественный свет играл на листве; вздохи ветра походили на голоса оживших призраков, игравших в прятки между деревьев. Над головой плыло серо-голубое облако, приобретая вид самурая на посту...

Я задыхаюсь!

Проснись! —яростно приказал себе Джейк. Он испробовал четыре разных удара ногами, однако противник ускользал всякий раз, упрямо вцепившись в проклятую манрикигусари,смертельным обручем впивавшуюся в горло. У Джейка сложилось впечатление, что его удары все же не прошли мимо цели, и вызванное ими внутреннее кровоизлияние было роковым для врага. Однако это обстоятельство было малоутешительным, если у противника хватило сил продержаться еще немного.

Джейк сделал единственное, что ему оставалось. Это был очень рискованный трюк, но выбирать не приходилось. Прогнувшись, он сильно толкнулся ногами и сделал сальто назад.

Все расплывалось перед его глазами, когда он, стиснув кулаки, обрушил на врага страшный локтевой удар, проломив своему врагу грудную клетку одним мощным и резким движением.

Тело боевика выгнулось, его побелевшие и влажные пальцы заскользили вдоль цепи, а Джейк, прижав локоть к шее противника,

резко надавил ладонью на его голову с другой стороны. Резкий хруст не выдержавших страшного давления позвонков означал, что можно перевести дух.

Когда чернота перед глазами прошла, Джейк увидел перед собой муравья, хлопотливо пробиравшегося между каких-то темных стебельков. Постепенно до Джейка дошло, что эти стебельки — волосы на тыльной стороне его ладони. Его шея отказывалась поддерживать голову, бессильно свешивающуюся вниз. Манрикигусари,болтавшаяся на его плечах, весила, казалось, несколько тонн.

— Джейк-сан!

Микио был рядом с ним.

— Ты в порядке?

Джейк с трудом кивнул, превозмогая страшную боль. Он не мог говорить: пересохший язык разбух так, что занимал почти все пространство во рту.

Повинуясь молчаливой настойчивости Микио, он поднялся. С величайшей осторожностью они подкрались к дальнему краю камня Справедливости и затаились в окружении зарослей самшита и серебристого можжевельника.

— Осталось еще четверо, — промолвил Микио вполголоса. Он то и дело посматривал на часы, точно опаздывая на встречу. — Мы не должны подпустить их к себе.

Джейк заметил, что его друг подобрал с земли манрикигусари.

—Ты хорошо владеешь ей? — осведомился он, пробуя прикоснуться к саднящей ране на шее. Микио угрюмо усмехнулся.

— Это зависит от того, к кому ты обращаешься. — Он странно взглянул на Джейка. — Не переживай. Через какой-нибудь час мы будем с тобой пить пиво в моем любимом баре в одном из кварталов старого Киото.

Джейк промолчал, не слишком разделяя оптимизм оябуна.Он остро нуждался в передышке, не говоря уже об израненном Микио, которого вряд ли можно было считать полноценным бойцом. Прислушиваясь, он настороженно оглядывался по сторонам.

Услыхав резкий щелчок, он слегка вздрогнул. Микио положил руку на его колено и сказал ободряюще:

— Это всего лишь сиси огоси.

Оглядевшись, Джейк увидел шагах в тридцати от себя “оленье пугало”. Древнее изобретение фермеров, отпугивавших с его помощью диких животных от своих посевов,сиси огосистало весьма редко встречающимся украшением в современных японских садах. Оно представляло собой несложное, но довольно хитроумное сооружение. Подвешенный на веревке длинный кусок бамбукового стебля, заполняясь водой с широкого конца и перевешивая, ударялся по плоскому камню, издавая тот самый щелчок, так напутавший Джейка. Вода выливалась, и процедура повторялась вновь и вновь до бесконечности.

Среди безмятежной гармонии вечного сада ритмичный стук метрономасиси огосиявлялся своеобразным напоминанием о быстротекущем времени.

С каждым ударом бамбука о камень Джейк все больше проникался разлитым по саду ощущением величественного покоя и ошеломляющей отрешенности от всех тревог и опасностей. Еще никогда он не чувствовал так остро красоту окружающего мира. Вытирая пот со лба, он вдруг с твердой решимостью подумал, что они не должны погибнуть здесь, сейчас.