Шань
Шрифт:
— Ну... да, но...
— Ведь какой прок смотреть на них при свете дня, — она улыбнулась. — Кроме того, мне надо, чтобы что-то отвлекло меня от боли в плече.
Помедлив, он кивнул и растерянно пробормотал:
— Хорошо, я согласен.
Ци Линь удалось нащупать и нажать верные кнопки. Полковник Ху обрадовался бы, узнав, сколь значительная часть его самого продолжает жить в его бывшей подопечной.
Доктор пошел вперед, указывая путь. Добравшись до нижней ступеньки лестницы, упиравшейся в гладкую стену, он зажег захваченный из дому факел. Отыскав
Оглядываясь вокруг в неровном свете факела, Ци Линь сказала:
— Я хочу, чтобы вы показали мне дорогу в Пекин. Врач замер на месте. Его старые слезящиеся глаза уставились на нее.
— В столице тебе понадобятся документы, — промолвил он наконец.
— Тогда вы снабдите меня ими.
Он пожал плечами.
— Я не умею их подделывать.
Она улыбнулась.
— Я видела у вас на столе фотографию. И туфли в углу комнаты. — Ее взгляд стал жестким. — У вас есть дочь.
Он держал факел высоко, и от этого огромные тени прыгали по влажным стенам.
— Кто ты? — осведомился он внезапно осипшим голосом.
— Я китаянка, — ответила она. — И я не китаянка. Он уловил вызывающие нотки в ее голосе.
— Ты не местная?
—Нет.
— Значит, ты родилась не в Китае.
Она молча изучала его лицо.
— На Тайване?
Она засмеялась.
— Не бойтесь, я не враг. Я не связана с Гоминьданом.
— Но ты убила бы меня не задумываясь.
— Вы не захотели бы жить, как живу я, — отозвалась она.
— “Небо не может не быть высоким, земля не может не быть широкой. Солнце и луна не могут не ходить по кругу, и точно так же все живые существа не могут не жить и не расти”, — процитировал он Лао-Цзы.
— Значит, вы дадите мне документы вашей дочери?
— Бессмысленно спорить. — Врач, прищурив продолговатые глаза, смотрел на нее. — Я вижу, что тебе еще предстоит усвоить этот урок. — Он кивнул. — Ты старше меня, хотя и выглядишь моложе. Я уступаю твоим желаниям.
Они вернулись в дом, где врач вручил ей все документы, которые могли ей потребоваться. Когда они опять спустились в туннель, он подвел ее к западной границе лабиринта.
— Вот, — сказал он, указывая на шаткую деревянную лестницу. — Через заросли пихт ты выйдешь на дорогу. По ней ездит много машин. Оттуда ты сумеешь без труда добраться, куда тебе нужно.
— Я по-прежнему могу убить тебя, — заметила Ци Линь.
—Да.
— Ты видел меня. Ты знаешь, куда я держу путь.
— Я также видел и лису за окнами дома, — возразил он. — И я знаю, куда дует ветер. Другие изо всех сил делают то, что я уже знаю, но терпят неудачу.
— Почему?
Его взгляд, казалось, проникал в душу Ци Линь, и девушка, слегка поежившись, подумала, что этот человек далеко не так прост, как ей показалось вначале.
— Они не следуют заповедям Дао, — ответил он, помолчав. — Они предпочитают сражаться, и поэтому другие сражаются против них.
— Подобно мне.
— Тебе доводилось убивать людей, сестра. Я вижу
— Я убивала, чтобы выжить.
— И поступая так, ты убивала себя, — тихо сказал он. Она презрительно фыркнула, несмотря на то, что у нее от тоски вдруг защемило сердце.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты рад помочь мне.
— Это не в моей власти, сестра.
— Но ведь ты не веришь мне, — продолжала настаивать она. — Я и сейчас убила по необходимости.
— Неужели?
Боль в ее сердце стала почти невыносимой. Она чувствовала, как ее затягивает в зловещую черную бездну. Страх перед этой бездной заставил ее убить полковника Ху.
— Он меня создал, — ее голос опустился до пронзительного шепота. — И я уничтожила его.
Старик не сводил с нее глаз. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, ее же выражало затаенную муку.
— Он переделал меня. Словно гончар, он вылепил из глины мою новую душу.
— Теперь его больше нет.
— И я свободна.
— Ты сама сознаешь, что это заблуждение. Ци Линь в ответ промолчала. Она знала, что ей следует несколькими расчетливыми движениями свалить его, добить и продолжать путь. Оставлять его в живых означало идти на слишком большой риск.
— Быть может, твой создатель и превратил тебя в солдата, которого я вижу перед собой, — промолвил старик. — Надо ли мне говорить тебе, что солдаты — это орудия в руках зла? Дао — это путь истины. Тот, кто управляет другими, имеет в своем распоряжении источник физической силы. Однако тот, кто управляет собой, обладает неиссякаемой силой.
Ци Линь прижала ладонь к раскалывавшейся от боли голове.
— Я даже не помню, для чего он готовил меня. Смутные тени появляются передо мной и исчезают...
Какое-то чувство промелькнуло на его неподвижном лице.
— С тобой сделали нечто такое, что не под силу изменить даже Дао.
Тени, гоняющиеся друг за другом. Ужасная боль в голове! И надвигающаяся вслед за тенями черная бездна.Ци Линь слабо вскрикнула и стукнула себе кулаком в висок.
— Ты опасен, — выдавила она из себя с трудом. — Через тебя они могут выйти на мой след.
— Значит, ты должна сделать так, чтобы этого не случилось, — он произнес эти слова с такой откровенностью, что девушка, опешив, изумленно уставилась на него.
— Тебе все равно, умереть или остаться в живых?
— О, нет, не все равно. Но это поистине не имеет никакого значения по сравнению с реками, впадающими в море.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он оставался совершенно спокойным.
— Те, кто способны вовремя прекратить действия, точно так же как и начать его, живут долго. Остальным суждено умереть в молодости.
Ци Линь долго молча смотрела на него. Она чувствовала, как сильно колотится ее сердце. Пламя факела плясало, слегка потрескивая. Тени вытягивались вверх по сырым, неровным стенам и скрещивались на своде потолка. Остальным суждено умереть в молодости.