Шаманы

Дмитренко Татьяна

У эльфёнка, как и у орков, щемило сердце при виде осыпающихся некогда роскошных бутонов, поэтому мальчик уговорил самый красивый тюльпан цвести ещё два дня. Молодая Исхаг, и её старый наставник тогда впервые прониклись приязнью к эльфийскому мальчишке, продлившему

для них праздник на целых два дня. Последующие три года сделали из недоверчивого мальчишки искреннего друга Исхаг и её мудрого наставника.

Шаманка очнулась от воспоминаний. Если уж этой весной не получится, то в следующем году она и её дети обязательно навестят степь в пору цветения тюльпанов. Если всё будет хорошо, мысленно оговорилась орка, а пока просто ждём весны. Надо думать, в горах зацветёт колючий боярышник, и сладкая ежевика раскинет зелёные побеги, воинственно ощенившиеся мелкими и острыми шипами. Ручьи станут полноводными, в самых неожиданных местах появятся водопады.

Старой шаманке совсем не хотелось думать, что где-то внизу, в пограничной крепости эльф и гномы не могут примириться с существованием орки Исхаг и её детей. Старухе казалась странной и ненужной их возня с благами роскошной жизни, и на некоторое время, пока не вернулись вороны, она отстранилась от воспоминаний о 'нашем друге Эльреги'.

Долина гейзеров по-весеннему благоухала тающим снегом, хрустальный воздух сиял солнечными бликами, уже по склонам гор неумолчно журчали ледяные ручьи и оставалось только дождаться пения птиц, вернувшихся на Юг с дальнего Севера. Почему-то те маленькие горластые птички с ярким оперением,

живущие на глинистых обрывах, в вырытых ими пещерках, кочуют зимой на Север, а вовсе не к Югу. Зато весной они возвращаются и воздух звенит и искрится от мелодичных трелей. Орка отдёрнула входное полотнище шатра, вышла на солнечный свет и приложила лапу ко лбу козырьком. Далеко внизу поднимался по тропе её маленький клан, намереваясь прибыть к обеду вовремя. Позади маленького каравана шагали призрачные волшебники. Деги неслась вприпрыжку впереди всех. Старшая волчица несла на спине Исхагор, рядом шагал её брат. Он положил тренировочный шест на плечи, закинул на него руки и казался издали молодым журавлёнком, впервые расправившим крылья в предвкушении долгожданного счастья полёта.

Шаманка смотрела на своих детей, поднимающихся по тропе к дому и думала, что хорошо бы продлить такие мгновения чистой радости и тишины. Она стояла у входа в шатёр и думала, что память сердца навсегда сохранит для неё эту минуту единения с красотой и молодостью, что неспешно поднималась по тропе. Молодость улыбалась глазами её детей, она сияла и ликовала в рычании молодой карсы, молодость жизни, оттеняемая опытом наставников, побеждала всё. Старой Исхаг оставалось только протянуть руки, что она и сделала, принимая в объятия обоих детей.