Шалунья
Шрифт:
— Нет, Кристин! — рявкнул он. — Я устал от лжи. Я хочу быть с тобой не из-за каких-то дурацких обязательств, а потому что люблю тебя. Понятно?
— Ты меня любишь? — шепотом повторила Кит.
— Я полюбил тебя с самого первого взгляда, крошка, — буркнул Алекс и прислонился к стене. — И я знаю, что ты меня тоже любишь… по крайней мере любила — ты сама мне об этом говорила.
— По-французски, — уточнила Кит. — Я не знала, что ты понимаешь.
— Да. Так что давай покончим с ложью оба, и ты, и я. Мы с тобой больше ничего
Сказав это, Алекс закрыл глаза. С его побелевших губ сорвался тихий стон.
— Алекс… — прошептала Кит.
Вздохнув, он снова открыл глаза.
— Я думал, мое объяснение в любви доставит мне большее удовольствие, — пробормотал он и обхватил Кит рукой за плечи, готовый идти дальше.
Они вышли из тени и направились в сторону порта, стараясь идти как можно быстрее. По мере того как новость о поражении Наполеона распространялась, все больше людей появлялось на улице. На востоке небо было огненно-красным. Похоже, горели все дома, расположенные в том направлении, до самого берега. И Кит с Алексом повернули на север, моля Бога, чтобы разъяренная толпа их не заметила и не вздумала выяснять с ними отношения. В этот момент какой-то молодой парень бросил в окно магазина одежды камень, а когда окно разбилось, швырнул туда факел. И тотчас же здание занялось огнем, отчего на улице стало светло как днем.
— Черт подери, — пробормотал Алекс, пытаясь отскочить в тень, но было уже поздно. Их заметили.
— Да здравствует Наполеон! — завопил кто-то из толпы. Этот крик подхватили остальные, и толпа устремилась к Кит и Эвертону.
— Да здравствует Наполеон! — крикнула Кит, заставляя себя стоять на месте, хотя ее так и подмывало повернуться и броситься наутек.
— А это кто такой? — спросил парень, ткнув пальцем в окровавленное плечо Алекса.
Эвертон поморщился и прерывисто вздохнул, однако больше не издал ни звука.
— Это мой брат, — затараторила Кит по-французски. — Проклятые англичане подстрелили его два дня назад, а теперь вы, идиоты, спалили наш дом.
— А откуда мы знаем, что ты не врешь? — спросил другой парень.
— Хочешь посмотреть на дырку в моем плече? — спросил Эвертон на великолепном парижском диалекте. — И только попробуй до меня еще раз дотронуться — так тебе задам, что мало не покажется!
— А куда вы направляетесь? — спросил второй. Похоже, если не слова Алекса, то откровенная ярость его убедила.
— К дяде, — ответил граф, — если, конечно, вы и его дом не спалили.
Внезапно он навалился на Кит всем телом, однако она не поняла, то ли он играет, то ли ноги у него и в самом деле подкосились от слабости и он вот-вот потеряет сознание посреди улицы. В последнем случае ей никогда самой не дотащить его до пристани.
— Пропустите нас, — заявила она, стараясь придать своему голосу негодующий тон. — Приберегите свой гнев для англичан, а не для тех, кто уже от них пострадал.
И она была настолько убедительна, что, прокричав
— Будем надеяться, что они не найдут Фуше, — пробормотал Алекс, выпрямляясь. — Наверняка его люди были бы счастливы нас опознать.
Гийома и Белоша они оставили на Складе, предварительно связав и сунув им в рот кляпы. Тащить французов с собой в Англию было нерезонно, а хладнокровно убивать — рука не поднималась. Оставалось лишь уповать на то, что они не вырвутся со склада хотя бы до того времени, когда Кит, Алекс, Хэнтон и Дебнер выйдут в море. Однако Кит в этом сильно сомневалась: что-то в последнее время удача от них отвернулась.
— А ты здорово умеешь врать, — похвалила она Алекса, снова ведя его на запад, по направлению к пристани.
— Спасибо, моя радость, — ответил он, улыбнувшись.
— И что со мной будет в Лондоне? — спросила она и машинально потрогала карман, где лежал кошелек с деньгами. Пусто! Так вот почему отцу вдруг вздумалось обнимать ее на прощание! Что ж, ему тоже нужно скрываться от сторонников Фуше, и деньги ему очень в этом пригодятся. — Что со мной сделают после того, что я натворила?
— Ничего, — решительно проговорил Алекс.
— Откуда ты знаешь? — заволновалась Кит, раздираемая желанием побыстрее оказаться как можно дальше от Франции и опасением, что в Лондоне ее убьют. — Может быть… может быть, мне дождаться в Дувре корабля, который отвезет меня в Италию или в Испанию?
Алекс покачал головой:
— Мы едем в Лондон.
Это было сказано с такой решимостью, что Кит тотчас же расхотелось спорить. Если Алекс настаивает, пускай сам обо всем заботится. Вот только она всю жизнь привыкла полагаться лишь на себя.
— Я не могу вернуться туда после того, что сделала, — возразила она.
Алекс остановился и вдруг резко пошел обратно.
— Тогда и я не поеду, — заявил он.
Кит бросилась за ним и, догнав, схватила за руку.
— Не дури, Эвертон! Тебя убьют!
— Я не хочу тебя больше отпускать, Кит.
— Алекс… — начала было она, но в этот момент на другой стороне улицы показалась старая попрошайка. Она окинула Кит и Алекса подозрительным взглядом, и Кит, выругавшись себе под нос, схватила Эвертона за руку и потащила в сторону моря. — Прошу тебя, не говори так, а не то я тебе поверю.
— Я и хочу, чтобы ты мне поверила, — пробормотал Алекс, покорно тащась за ней следом. — Потому что это правда.
Как же Кит хотелось ему поверить!
— Но ведь мой отец — предатель, — не сдавалась она, все еще не веря. Не может быть, чтобы это было правдой. Он ведь ранен, вот и заговаривается. — И я тоже, и даже…
— Я же тебе говорил, что никому не позволю тебя обидеть.
— Но ведь ты не сможешь защитить меня от всего на свете, — возразила Кит. — И потом, Хэнтон сказал, что сейчас ты сам нуждаешься в защите.