Шалун в ее постели
Шрифт:
Хью расплылся в улыбке.
— Спасибо, милорд, что помогли нам.
Он протянул руку Джаррету, и тот энергично ее пожал.
— Я все расскажу вам чуть позже, — произнес Джаррет, — а сейчас мне нужно ненадолго уединиться со своей невестой.
Хью кивнул и обнял Джорди за плечи.
— Идем, сынок. Оставим влюбленных наедине.
Когда все разошлись, Джаррет затащил свою возлюбленную в опустевшую столовую и, заключив в объятия, с жаром поцеловал. Потом, отпрянув, пробормотал:
— Когда мы сможем пожениться?
— Как только пожелаешь.
—
Аннабел рассмеялась.
— С тобой, моя любовь, я готова венчаться хоть в амбаре.
Его взгляд полыхнул огнем:
— Предложение вполне уместное. Ведь именно в амбаре мы с тобой как-то раз чуть не закрепили свои отношения. Хотя я бы предпочел ограничиться скромным торжеством в Холстед-Холле, если, конечно, не возражаешь.
— Разумеется, нет! Холстед-Холл — это было бы идеально. Если… твоя бабушка одобрит.
— Бабуля одобрит все, что угодно, — лишь бы женить меня. Осмелюсь предположить, что она не стала бы возражать и против свадьбы на пивоварне — прямо в бродильном цехе.
Аннабел весело рассмеялась.
— В бродильном цехе? У меня на сей счет большие сомнения.
Тут Джаррет вдруг взглянул на невесту с лукавой улыбкой и спросил:
— Любимая, может, хочешь сделать ставку?
Она взглянула на него исподлобья.
— А я-то думала, кто-то бросил азартные игры.
— Но эта ставка будет особенной. Такую мы можем себе позволить.
— Что же поставим на кон?
— Ты пожизненно будешь спать в моей постели, согласна?
Аннабел изобразила задумчивость. Потом с улыбкой спросила:
— А если выиграешь ты?
Джаррет захлопал глазами; он явно не ожидал такого вопроса.
Тут из гостиной донесся веселый смех, и Джаррет, тоже рассмеявшись, проговорил:
— А если выиграю я, ты получишь шалуна в свою постель.
Эпилог
Через десять дней они скромно обвенчались в семейной часовне Шарпов. И не стали дожидаться возвращения в Англию Оливера, старшего брата Джаррета. С венчанием решили поторопиться, чтобы в следующем семестре определить Джорджа в школу Харроу, поскольку он не мог жить с «тетей и дядей», не состоявшими в браке.
Спустя шесть недель после свадьбы Джаррет поднимался по центральной лестнице Холстед-Холла. Оставаться здесь жить навсегда они не собирались. Было решено: когда Джордж закончит учебу, они переедут в город, куда-нибудь неподалеку от пивоварни. Но сейчас Джаррету очень нравилось жить в доме своего детства.
Если бы только Аннабел чувствовала себя получше, его счастье было бы полным. Увы, его супруга испытывала в последние дни некоторое недомогание, и это очень его беспокоило. Он полагал, что ему не следовало оставлять ее и уезжать в Лондон, чтобы вместе со всеми родственниками встретить в порту Оливера и Марию, возвращающихся
Вернувшись из Лондона, Джаррет сразу бросился в спальню. Приоткрыл дверь и увидел, что Аннабел спит. Закатное солнце освещало ее милое личико и прекрасные волосы, разметавшиеся по подушке. Осторожно приблизившись к кровати, Джаррет замер, любуясь своей очаровательной женой. Он до сих пор не мог поверить, что эта женщина принадлежала ему. И какое счастье, что он все же женился на ней. Аннабел была радостью всей его жизни. Она стала для него не только дорогой подругой в постели и вне ее, но и превосходным деловым партнером. До того как Аннабел заболела, она каждый день ездила с ним на пивоварню, где проверяла различные рецепты или советовалась с Харпером по поводу всяких новшеств, которые. Джаррет хотел ввести в процессе пивоварения. Он постоянно с ней советовался, и она прекрасно понимала суть всех его проблем и затруднений. Более того, жена давала ему очень толковые советы.
Тут Аннабел вдруг шевельнулась и приоткрыла глаза. Ласково улыбнувшись ей, Джаррет спросил:
— Дорогая, как ты себя чувствуешь?
Она заморгала и, окончательно проснувшись, пробурчала:
— Ужасно чувствую… Это ты… Ты во всем виноват.
— Милая, но почему? Я же говорил тебе, чтобы не ела те пикули, они не пошли тебе впрок. А ты… ты выбираешь какую-то странную пищу…
— И на то есть причины. — Аннабел приподнялась и пристально взглянула на мужа. — Я не больная, а беременная, понятно?
Джаррет не сразу понял значение ее слов. Когда же понял, радостно рассмеялся.
— Ничего смешного, — проворчала Аннабел, вставая с постели. — Ты же уверял меня, что твои кондомы дают полную гарантию. И что же? Опять в том же положении, что и тринадцать лет назад…
— Не совсем, — с улыбкой возразил Джаррет. — Теперь ты замужем.
— А если бы не была? Что, если бы ты уехал в Лондон, бросив меня с ребенком? Значит, подвели тебя твои кондомы.
— Ну… всякое бывает. — Джаррет пожал плечами. — Бывает так, что даже кондомы подводят. Тут уж ничего не поделаешь.
Аннабел ударила мужа подушкой.
— Ты говорил, что они никогда не подводят! Откуда тебе знать, что с твоим… безответственным образом жизни по Лондону не бегают десятки твоих внебрачных детишек?
Джаррет старался скрыть улыбку, но это было не так-то просто. Аннабел была такая очаровательная, когда злилась. К тому же она была беременная. Его первым ребенком!
— Уверяю тебя, любимая, если бы у меня родился хоть один ребенок, его мать давным-давно пришла бы ко мне с протянутой рукой. Я ведь сын маркиза, если помнишь.
— Очень хорошо помню. — Аннабел усмехнулась. — Но после стольких лет безответственного поведения ты…
— Наконец-то понял, что отец семейства должен быть чрезвычайно ответственным человеком, — подхватил Джаррет со смехом. Он привлек жену к себе. — Успокойся, милая. Ты ведь не всерьез сердишься, что у тебя будет наш ребенок, правда?