Шахта
Шрифт:
– Так-так, а что это значит «какой-то пьяный»?
– Нормальный водитель остановился бы, вызвал полицию, или «скорую», или и то, и другое и остался бы ждать. Но пьяница, наркоман или автомобильный вор сбегают с места преступления, поскольку знают, что могут и сами нарваться на неприятности.
– Того водителя так и не нашли?
– Нет. Не думаю, что его когда-нибудь найдут.
Он
Оживленное движение по улице Топелиуксенкату в сторону центра, автобус номер 18 проезжает мимо библиотеки, тяжело поворачивая на перекрестке – так он делал и много десятилетий назад. За окном был именно тот вид, какой ему хотелось, какой он ждал. Как только нашлась подходящая квартира, он тут же связался с арендодателем и сказал, что его компания намерена снять ее для своего работника и что за деньгами дело не станет.
Библиотека на берегу залива Тёёлё примыкала к большому парку. Выстроенное в начале 70-х здание было одним из тех мест, где они любили бывать с Леэной. Оба любили книги, точнее, чтение было их общей страстью, как сказали бы сегодня. Правда, сегодня говорят много и о многом.
Страсть никуда не делась. Случалось, что он проглатывал книги – подбирал новых и новых авторов, – но старые воспоминания все равно были сильнее. Иногда книги, которые они с Леэной брали вместе и друг для друга, были изношены временем, их раскрывали и закрывали десятки рук, корешки были слабыми, страницы мягкими и пожелтевшими, и почти всегда они пахли табаком. В каждой из книг было некое собственное послание: любовь вечна, за свободу можно принять смерть, власть зла велика, за добро следует бороться.
Теперь, когда он заходил в библиотеки и книжные магазины, он везде видел новые книги, стоящие рядами в блестящих обложках. Несколько лет назад ему сказали, что старые книги больше не интересны. Он смотрел вокруг – в аэропортах, поездах, вагонах метро, автобусах, кафе и парках – и не мог не согласиться с этой мыслью. Да, люди читали,
Галстук. Никак не получалось повязать его заново, а такого не случалось уже давно. Он посмотрел на часы: шесть. Он встал из-за столика у окна, оставив утрачивающий свой свет пейзаж за окном, и сосредоточился.
Он проследовал за мужчиной, зайдя с истерзанного снегом тротуара в продуктовый магазин. Не таков план был изначально, ему следовало держаться поодаль и ждать, ждать нужного момента – именно того, что будет ему дан или представится сам собой. Верил ли он в это, когда уже тысячу раз доказал себе, что нужный момент именно берется? Да-да, его надо брать так же, как пить от жажды – с жадностью и сосредоточенно.
Всего несколько минут на улице в этом городе с непредсказуемой погодой сделали свое дело: испанские полуботинки промокли насквозь, купленное в Эдинбурге пальто из твида весило тонну. Он вошел в магазин, взял из стопки красных корзин рядом с дружелюбно распахнувшимися воротцами одну и двинулся к полкам.
Объект стоял в сырном отделе – он отвернулся к соусам. Руккола. Кусочки бекона. Спаржа. Еще метров семь-восемь. Наконец тот решил взять пекорино. Кстати, явно не преминул выглянуть на улицу, собираясь за покупками: резиновые сапоги, плащ и темная шапочка с помпоном двинулись в сторону хлебного отдела.
Он не был готов, но в этом не было ничего особенного. В последнее время ему частенько приходилось импровизировать на ходу, и он знал, что магазин – это единственная для него возможность. На улице ждали оживленный тротуар и толкучка в общественном транспорте.
Он осмотрелся. Рядом с замороженными продуктами было самое спокойное место – никто не покупает мороженое в январе. Было видно, что тот, другой, обойдет весь магазин, так поступают многие. Альтернатива готовому списку покупок. Все, что нужно, рано или поздно попадется на глаза. Ему нужна только секунда.