Шахта
Шрифт:
Приехали. По-прежнему ни на кого не глядя, он, стараясь не запачкаться, вылез из машины и поднялся на второй этаж административного корпуса.
– Э-э, товарищ зам-меститель м-мин-нистра, поп-прошу ко мне в к-кабинет. У меня все м-материальчики подготовлены нас-счет жулебинских безоб-бразий, – заикаясь зачастил, завертелся угрем Пищиков. – Наруш-шение всех инструк-кций! Карьер какой-то из шахты сделал! Изурод-довал! Перер-расход электроэн-нергии такой, ч-что…
– Что ты несешь, Пищиков, какой еще карьер?
– Я вам сам все объясню… – забубнил сзади неугомонный Жулебин.
– Отвечай, Пищиков.
– Ну, т-то есть как, прич-чем?
– Стой! Ничего не понимаю! Мельник, выходит, в курсе был? Поддерживал?
– Какое это т-теперь имеет знач-чение? Может, нав-врал ему Жулеб-бин с три короб-ба…
– Заткни хайло, мразь! – заорал главный инженер и слепо двинулся на начальника шахты.
– Вот! Сами видите, что вытворяет! При вас прямо! Я ж т-теперь в шахту спускаться боюсь, как бы бандиты эти не прист-тукнули! Нет, вы только поглядите на него! – верещал высоким надтреснутым голосом Пищиков, спрятавшись за спину Слепко. Он даже заикаться почти перестал.
– Товарищ Жулебин! Возьми себя в руки! Так ты никому ничего не докажешь! – что-то такое зазвучало вдруг в голосе замминистра, что озверевший мужик, обмяк и уронил руки.
– Ну т-так, ко м-мне в кабинет прош-шу…
– Нет, Пищиков, чем пьянствовать да матерьяльчики собирать, ты должен был сам решить все проблемы. Ответственность за положение дел на шахте лежит лично на тебе, с тебя, значит, и спросим. А сейчас, мой тебе совет, прими холодный душ, чайку крепкого попей. Разит от тебя до невозможности, так, что разговаривать с тобой я не в состоянии.
Начальник шахты, опав, как проколотый пузырь, удалился. Между тем многое еще требовало прояснения.
– Товарищ замминистра, делайте со мной что хотите, но я должен…
– Ну ладно, раз должен – давай. Во-первых, про наклонный ствол. Я так понял, ты тут хозяйственным способом капитальную реконструкцию затеял? Мельник, значит, поддерживал?
– Умер Мельник.
– Ну показывай, чего там у тебя.
В кабинетике теснилось около десятка взъерошенных молодых людей. Тут явно шла бурная дискуссия. Пахло кофе.
Оказалось, Жулебин долго ломал голову, зачем фрицам понадобилось строить тот ствол, а когда догадался, догадка эта перевернула всю его жизнь. При поддержке прежнего управляющего трестом он, несмотря на ожесточенное сопротивление Пищикова, здорово усовершенствовал, а вместе с тем и упростил схему подземных работ. Сделать удалось немало. Откаточный квершлаг на первом горизонте расширили, вместо четырех лав оставили пока две, но поставили туда самые современные комбайны, причем сразу по два на каждую лаву. На шахте постоянно дежурили представители харьковского завода, наблюдавшие за работой своих изделий. Для них это были эксплуатационные испытания. Пришлось, правда, резко увеличить количество крепильщиков.
– Можно хоть четыре комбайна в лаву засунуть! – прозвучал чей-то басок из-под локтя Евгения Семеновича. – Только крепеж мешает.
С приходом нового управляющего враги Жулебина получили полную поддержку. Но возвращать все на круги своя было уже поздно. Пока у Жулебина шло перевыполнение, ему гадить – гадили, но особо не трогали. Зато срыв квартального плана из-за временной остановки реконструируемой лавы
– Ты где транспортеры-то такие достал? Про комбайны я уже сам догадался, – почти тепло спросил Евгений Семенович.
– Мир не без добрых людей.
– Это все, конечно, здорово, но – как же река?
– Зажали они нас, настоящую блокаду устроили. Уже два года болта ржавого не дают, воровать приходится. Бывает, кто-то из соседей и добром помогает. Это уж как получится.
– У нас рабочих – половина от потребного количества!
– Учти, Жулебин, если что всплывет, я тебя отмазывать не буду. Кстати, товарищи, у вас тут так вкусно кофеем пахнет, не могли бы вы и мне чашечку соорудить? Покрепче. А то голова уже не варит.
– Сейчас! Минуточку! – одна из девушек выскочила за дверь.
– Давай теперь про второй горизонт.
– Там мы повязаны пока пропускной способностью скипового ствола, пришлось законсервировать одну из лав. Новаторы планировали углубить наклонный ствол до второго горизонта и довести выработку на нем до уровня первого. Для этой цели в свое время и подтянута была ЛЭП.
– С помощью которой вы теперь речку туда-сюда гоняете?
– Тут ведь как вышло… – проникновенно начал Жулебин, явное изменение настроения московского гостя окрылило его, – тогда наводнение случилось во всей округе, у нас тоже второй горизонт затопило. Тресту пришлось срочно выделить дополнительные насосы. Мы на это временно задействовали ЛЭП…
– Вы обязаны были немедленно устранить!
– А как? Техники-то они нам не дали. Погнать туда всех с лопатами? План бы сорвали, Пищиков только того и ждал! К тому же, на бумаге авария была оперативно ликвидирована…
– А ты ее требовал, технику-то?
– И не раз. Копии документов имеются.
– Это хорошо, что имеются.
– Тут еще такой момент, – продолжил главный инженер, – ну забетонировали бы мы свищ, так они сразу же линию нам и обрубили бы. А старой уже не хватит.
– Понял! – хлопнул себя ладонью по лбу Слепко и разом осушил полкружки. – Они тебе техники не дали, но подписали липовый акт и после этого вынуждены были закрывать глаза на твои кренделя с речкой! А ты продолжал их творить, потому что боялся остаться без электричества для своих конвейеров. Так?
– Так.
Евгений Семенович допил кофе, сходил еще раз посмотреть на наклонный ствол, приказал подготовить сводку неудовлетворенных заявок за два последних года и под конец завернул к Пищикову. Там его ожидало жалкое зрелище. Начальник шахты лежал, раскинувшись, на полу и густо храпел. Рядом стояла ополовиненная поллитровка. Не слушая всхлипываний секретарши, Слепко просто вышел. Он уже собрался было проинспектировать шахтную столовую, когда в ворота лихо вкатила кавалькада бежевых «Побед». Все руководство треста во главе с управляющим Гуровым, свинообразным товарищем в низко надвинутой шляпе, разом повылазило из машин и, гостеприимно улыбаясь, направилось к Евгению Семеновичу, как бы захватывая его в клещи. Подчиненные Гурова, все как один, носили шляпы на тот же манер, что и горячо любимый начальник, отчего сильно смахивали на иностранных шпионов. Оборвав на первых же словах гуровский доклад, Слепко распорядился немедленно направить всю имевшуюся в тресте технику на ликвидацию прорыва. Затем, напомнив Жулебину, что до окончания отпущенного ему срока, осталось тридцать часов, он уселся в первую подвернувшуюся трестовскую машину и приказал шоферу ехать в гостиницу.