Шахшанор
Шрифт:
– А когда это нужно?
– Как можно скорее.
– В таком случае я выступлю прямо сейчас. Не будем терять времени.
Креол отпрянул от двери. Ему не хотелось быть пойманным на подслушивании. Однако ни отец, ни императорский посланник даже не посмотрели в сторону юноши. Креол выждал, пока они немного отойдут, и рысью бросился следом.
Уже через несколько минут гонец взошел обратно на колесницу. Хозяин дворца проводил гостя до ворот, а затем подозвал к себе управляющего. Отдав несколько коротких распоряжений,
– Я улетаю на неопределенный срок, – произнес Креол-старший, протягивая сыну связку ключей. – Это ключи от всех помещений. Шахшанор остается в твоем распоряжении. Можешь пользоваться им в разумных пределах.
– В чем они заключаются?
– Вернувшись, я желаю застать все так, как сейчас. Ты можешь разрушить дворец, если захочешь, но не забудь потом отстроить его в прежнем виде. Если умрет кто-то из рабов, изволь заменить его аналогичным. В мои покои заходить запрещаю. В этой связке есть ключи и от них, но я сразу узнаю, если кто-то переступит порог.
Креол сумрачно кивнул. Ничего другого он от отца и не ожидал.
В отличие от императорского гонца, архимаг не стал запрягать колесницу. В конюшне Шахшанора множество породистых коней, онагров и даже пара молодых ламассу, но Креол-старший использует их только для торжественных выездов.
Сейчас же он лишь затрясся всем телом… и взметнулся в небо бурным вихрем. Одежда и тело вмиг растворились, сменившись плотным ветряным коконом. Черты лица еще некоторое время виднелись в этом потоке, но потом исчезли и они.
В обличье могучего урагана архимаг помчался на северо-запад.
Сын проводил взглядом улетевшего отца и побрел обратно во дворец.
Следующие шестнадцать дней прошли без особенных событий. Креол и Шамшуддин, получив доступ к дворцовой казне, несколько раз выбирались в Ур, но их гуляния были тоскливыми. Война и страх наложили печать уныния на великий город. Куклусы подошли уже к Вавилону – если императорская армия падет, страна окажется беззащитной перед этими тварями.
Однако на семнадцатый день, во время шестого приезда, ученики мага встретили в питейном доме собрата по ремеслу. Такого же ученика мага, только на несколько лет старше.
– Еще раз – как тебя зовут? – переспросил Креол, когда они трое опорожнили по кружке пива.
– Мешен’Руж-ах, – лениво повторил новый знакомый, поглаживая редкую бородку.
– Дурацкое имя. Что оно значит?
– Мешен, сын Ружа. У нас в Мелуххе всех так зовут.
– Мешенами?
– Ты совсем дурак, или насмехаешься? – пренебрежительно посмотрел на Креола Мешен’Руж-ах.
Креол недобро прищурился. Ему захотелось начать драку. Конечно, этот Мешен старше, опытнее и наверняка лучше владеет магией… но зато их с Шамшуддином двое.
– Предлагаю выпить еще, – поднял кувшин Шамшуддин, заметив возникшее напряжение. – В народе говорят,
Мешен’Руж-ах на миг задумался, а потом растянул губы в вежливой улыбке и подставил кружку. Креол что-то неразборчиво буркнул, но решил до поры проявить сдержанность.
Хотя новый знакомый с каждой минутой нравился ему все меньше и меньше. Почему-то вспомнился Эхтант Ага Беш. Есть между ними какое-то неуловимое сходство…
– Расскажи же нам больше о себе, наш уважаемый собрат, – почтительно произнес Шамшуддин, подливая еще пива.
– Ничего особенного, – пожал плечами Мешен’Руж-ах. – Мой учитель – магистр Дильмар, его цитадель стоит к западу отсюда, на границе с большими песками. Он дружил с моим отцом, и когда тот скончался, учитель взял меня на воспитание. Думаю, после его смерти все наследство достанется мне – у учителя нет ни одного родственника.
– Твой учитель, без сомнения, весьма благонравный и добросердечный человек, – произнес Шамшуддин. – А мы…
– Да я знаю, – перебил его Мешен’Руж-ах. – Этот угрюмый наверняка сынок архимага Креола. Верно?
– Как узнал? – насторожился Креол.
– По ауре, – с ленцой ответил Мешен’Руж-ах. – Сразу видно, что вы еще ничего толком не умеете. Я видел твоего отца – а значит, узнаю и сына.
Немного успокоившийся Креол вновь начал закипать.
– Ты прав, уважаемый собрат, – подтвердил Шамшуддин. – Мой побратим действительно именуется Креолом, сыном Креола. Что же до меня…
– А до тебя мне вообще нет дела, – снова перебил его Мешен’Руж-ах. – Энзаг и Нинсикиль, чего ради я стану засорять память именами плешивых обезьян?
– Твои слова несколько обидны, уважаемый… – сдержанно произнес Шамшуддин.
– Что же в них обидного? Я просто говорю, как есть. Если кушит и не совсем обезьяна, то разве что из-за отсутствия хвоста. Разве это несправе… брррррххх!..
Мешен’Руж-аха прервал удар в челюсть. Креол, кипящий, как котел на открытом огне, наконец взорвался. Молниеносный рывок – и голова одного юноши впечаталась в подбородок другого. Мешен’Руж-ах не удержал равновесия и полетел на пол, брызгая кровью из разбитой губы.
– Бей его! – взревел Креол, выскакивая из-за стола. – Он нас макаками назвал!
– Только меня! – не мог не поправить Шамшуддин.
– Раз ты мой брат – значит, нас обоих! – рявкнул Креол, ударяя упавшего Мешен’Руж-аха пяткой по ребрам.
Шамшуддин после секундного колебания присоединился к расправе. Про себя он в очередной раз подивился тому лабиринту, по которому иной раз следует мысль Креола. Сам он без зазрения совести осыпает побратима оскорблениями, но пророни бранное словцо кто другой – и Креол взбесится так, что посрамит Хумбабу.