Шрифт:
Дж.ЛЛОРД
ШАХРИЯРСКАЯ ЦАРИЦА
1
Верховный жрец Богов Очарования закончил брачную церемонию и захлопнул увесистую священную книгу. Его помощники быстро собрали свои принадлежности и вышли из зала. Священнослужитель величественно прошествовал к массивным резным дверям, подметая богатым парчовым халатом дорогие пушистые ковры. Начальник дворцовой стражи глухо стукнул своим церемониальным посохом о плотный ворс ковра и, пятясь, не поворачиваясь спиной к своей всемогущей повелительнице, миновал проем дверей. Два бронзовокожих охранника с обнаженными сверкающими кривыми саблями почтительно пропустили старцев, обвели опытными взглядами зал и, низко поклонившись царице, вышли. Резные,
Дельарам сделала приглашающий жест, налила в драгоценный кубок с каменьями прекрасного вина и пододвинула новому супругу золотое блюдо с изысканными фруктами, привезенными из далеких стран. Царица повелительно щелкнула пальцами и в сладострастно-соблазнительной позе развалилась меж красных и желтых шелковых подушек, отражающих своей блестящей поверхностью яркий, но неровный свет множества свечей.
Из-за большой непрозрачной ширмы, великолепно пропускающей звук, после властного щелчка царицы заиграла завораживающая, чарующая музыка. Флейта тихо, но настойчиво выводила прелестную мелодию под аккомпанемент руды и чанга; мысли окутывались розовой поволокой от этих звуков, шафран и амбра кружили голову, великолепное вино обожгло гортань. Как морская рыба, выброшенная безжалостной волной на суровый берег жадно глотает воздух, так и черноволосый сильный мужчина упивался этим, по всей вероятности последним в его жизни, вечером. И, глядя на царицу, он вдруг поймал себя на безумной мысли, что ни о чем не жалеет, что ночь с женщиной, раскинувшейся средь шелковых подушек напротив него, стоит жизни.
Дельарам была действительно достойна самой дерзкой мечты самого многоопытного и пристрастного мужчины. Высокая и стройная, словно стебель шенбелида, с кожей такого же золотисто-желтого оттенка, как у этого цветка, с высоко взметнувшимися вверх тонкими черными бровями, подведенными сурьмой, бездонными карими глазами, жемчужными ослепительными зубами, открывшимися в обворожительной улыбке меж накрашенных хинийской мастикой карминовых уст - она была поистине прекрасна, словно волшебная гурия в небесных садах Очарованных.
"Так же прекрасна кобра, - подумал мужчина, - завораживающая жертву, в своей непоколебимой уверенности, что поступает единственно верно."
Сколько мужчин сидело до него в этом великолепном зале этого прекрасного и величественного дворца? В зале, который является личным покоем луноподобной царицы Шахрияра Дельарам, в зале, потрясающем своей роскошью и изысканностью обстановки, с тяжелыми дорогими коврами на полу и обитыми драгоценным аксамитом стенами. Сколько мужчин - совсем безусых юношей и много повидавших отважных воинов, захваченных в плен в далеких странах, - сидели на этих мягких подушках, на которых сидит сейчас он? Так же сидели, не в силах оторвать взгляда от прекрасной женщины, которая принесет сегодня ему неземное наслаждение и вечное забытье холодной могилы. Все жителя огромного Шахрияра знали, что каждую ночь к царице приводят нового супруга, но никто еще не выходил живым из ее покоев.
Царица тоже не отрывала взгляда от мужчины, она раздевала его мысленно, снимала с него чистую белую рубаху, вышитую золотым узором, снимала роскошные штаны, выданные ему во дворце, и даже кулах с его курчавой черной головы - положенный ему как мужу царицы атрибут знатности. Раздевала черноволосого красавца взглядом, оценивая мужские стати его и сравнивая с предшественниками. Она наслаждалась
Пятнадцать лет прошло, как умер единственный возлюбленный, приносивший ей удовлетворение, и с тех пор она изведала тысячи мужчин и не могла найти того, кто сравнился бы с мудрым и мужественным царем Джавадом. Она проклинала тот черный в ее жизни день, когда она, ненасытная, убила его своей жаждой любви - он был уже не молод, но не мог отказать в ласке своей юной и горячей возлюбленной. Сердце перестало биться у всемогущего Джавада, опьяненного страстью и обладанием самой прекрасной женщиной в мире... И с тех пор не снимала Дельарам с себя одежд белого, синего, черного и желтого цветов - цветов траура.
Год она была неутешна, но женское естество взяло свое, и, устав от государственных дум и дел, она начала искать себе нового возлюбленного. Но никто не мог подарить ей наслаждение, сравнимое с чувством, которое она испытывала от близости с царем Джавадом. И все ее многочисленные любовники делили участь Джавада - до тех пор пока не найдется тот, кто...
Дельарам откинула голову на подушки. Разметались в разные стороны черные незаплетенные волосы, стянутые лишь тонкой работы серебряным обручем.
Нет, этот красивый молодой человек тоже вряд ли сможет...
Царица вновь повелительно щелкнула пальцами - перед ними появились три стройные молоденькие танцовщицы, прекрасные, словно сказочные птицы, уносящие людей в мир Очарования. Под нежную красивую мелодию, выводимую невидимой флейтой, они стали извиваться в танце. Газовые, почти прозрачные накидки - зеленые у самой высокой, бирюзовые у младшей, и розовые у третьей - лишь подчеркивали безукоризненность линий их молодых стройных тел. Плавность движений, неверный свет и пляшущие длинные тени на стенах навевали мужчине мысли, что он перенесся в сказочную страну, - настолько все это было нереально и восхитительно.
Царица со снисходительной улыбкой наблюдала за своими рабынями. Как бы красивы они ни были, им никогда не сравниться с ней! Она была прекрасна и величественна - тщательно омытая служанками, натертая дорогими заморскими благовониями, она гордо сидела среди подушек и слушала музыку. Парчовый черный халат, отороченный искусной вышивкой серебром, распахнулся, и тонкий, нежного янтарного цвета батист рубашки не скрывал очаровательной формы ее высокой груди с рубиновыми пятнами сосков и удивительно тонкой талии. Она подобрала под себя ноги в шелковых шароварах цвета индиго, подчеркивающих стройность и красоту ее бедер.
Мужчина пожирал глазами лишь царицу, которая - пусть на несколько часов, но будет ему принадлежать. Напрасно извивались в сложнейших движениях полуобнаженные танцовщицы; он жаждал лишь ее, он не представлял уже, как мог раньше жить, не зная ее... Ради нее можно и умереть!
Царица улыбнулась ему, отставила драгоценный кубок, встала, сбросила халат и присоединилась к девушкам. Музыканты за перегородкой словно почувствовали это, музыка стала громче и сладострастней. Дельарам извивалась в дивном танце, и молодой супруг не в силах был оторвать от нее глаз. И он не понял даже, куда и как исчезли девушки, и как царица оказалась в его объятиях. Он стоял посреди зала, дрожа от вожделения, держал ее за восхитительную талию, подвластную его рукам, и утопал в ее бездонных гипнотизирующих глазах.