Шах и мат

Хейзелвуд Али

– Непереносимость глютена вполне реальна.

– Неужели?

– Еще как. А турнир посвящен… – Истон неистово барабанит пальцами по экрану смартфона. – Не могу найти, но давай начистоту. Мы обе знаем, что ты скажешь да.

Я хмурюсь:

– Ничего подобного.

– Может, ты и не знаешь, а я – еще как.

– Я не такая уж бесхребетная, Истон.

– Конечно. – Она принимается с вызовом жевать свои шарики тапиоки, внезапно напоминая больше медведя гризли, нежели морскую свинку.

Вряд ли она забыла, как в девятом классе уговорила меня

стать вице-президентом во время школьных выборов президента, где она, судя по всему, рассчитывала на самый высокий пост. (Мы продули. Причем с отрывом.) Еще был десятый класс, когда Мисси Коллинс распространяла грязные слухи и Истон наняла меня, чтобы я взломала ее твиттер. Не стоит забывать и одиннадцатый класс, когда я согласилась играть миссис Беннет в школьном мюзикле по «Гордости и предубеждению», который ставила Истон. И все это несмотря на мои сомнения и диапазон в пол-октавы. Я бы наверняка согласилась на очередную дурацкую авантюру в выпускном классе, если бы моя ситуация не была такой… скажем так, финансово нестабильной. Именно поэтому все свободное время я проводила за работой в гараже.

– Мы все знаем, что ты не умеешь отказывать, – продолжает Истон, – так что соглашайся уже.

Я проверяю телефон. Еще двенадцать минут перерыва. На улице адское пекло, я подчистую допила свой бабл-ти, а тот, что Истон держит в руках, выглядит невероятно соблазнительно. Медовая дыня – мой второй любимый вкус.

– У меня нет времени.

– Это еще почему?

– Я иду на свидание.

– С кем? С тем парнем, похожим на плотоядный цветок? Или с двойником Пэрис Хилтон?

– Ни с одним из них. Но я обязательно кого-нибудь найду.

– Брось. Так мы хотя бы сможем провести вместе время перед колледжем.

Я сажусь, стукаясь своим локтем о локоть Истон.

– Когда ты уезжаешь?

– Меньше чем через две недели.

– Что? Мы же только выпустились, всего…

– Всего три месяца назад? Мне нужно быть в Колорадо к середине августа, чтобы попасть на ориентацию.

– О. – Это все равно что проснуться после небольшого послеобеденного сна и понять, что за окном уже темно. – О, – повторяю я, слегка шокированная.

Этот момент должен был наступить, но, видимо, я совсем потеряла счет времени, потому что сначала сестра заболела мононуклеозом, потом мама неделю провалялась в больнице, затем заболела другая сестра, и в итоге я взяла себе больше смен на работе. Признаться, мысль, что мы с Истон будем жить в разных городах, пугает. Не было ни одной недели, когда я бы не наблюдала за тем, как она играет в «Дрэгон эйдж», или говорит о «Дрэгон эйдж», или смотрит видео с прохождениями «Дрэгон эйдж».

Возможно, нам стоит подумать о новых увлечениях.

Я пытаюсь выдавить улыбку:

– Похоже, время и правда летит, когда тебе весело.

– А тебе весело, Мэл? – Истон прищуривается, и я прыскаю от смеха. – Несмешно. Ты вечно торчишь на работе. А когда не на работе, то возишь сестер по их делам или мать к врачу. И… – Она проводит рукой по своим темным кудрявым

волосам и оставляет их в беспорядке – верный признак, что она раздражена. Пожалуй, на семь из десяти. – Ты была лучшей в классе. Ты просто фея математики и можешь запомнить что угодно! Тебе предлагали три стипендии, одна из которых была в Боулдере, где мы учились бы вместе. Но ты решила не ехать и теперь застряла здесь без какой-либо надежды на светлое будущее. И знаешь что? Это твой выбор, и я уважаю тебя за него, но тебе следует хоть раз позволить себе поучаствовать в чем-то веселом. В чем-то, что тебе действительно нравится.

Я пялюсь на раскрасневшиеся щеки подруги целых три секунды и почти открываю рот, чтобы сказать, что стипендия – это прекрасно, если хочешь учиться, но стипендия не оплатит ипотеку, или лагерь роллер-дерби для твоей сестры, или гранулы с витамином С для похищенной морской свинки. Ко всему прочему, стипендия не поможет избавиться от чувства вины, сидящей у меня в печенках. Почти не поможет. В последний момент я отвожу глаза и вижу время.

Уже 12:24. Черт.

– Мне нужно идти.

– Что? Мэл, ты злишься? Я не хотела…

– Нет, – я посылаю ей улыбку. – Просто мой перерыв закончился.

– Ты только пришла.

– Именно. Боб не в восторге от нормального рабочего графика и идеи баланса между работой и личной жизнью. Лучше скажи: ты будешь допивать чай?

Истон закатывает глаза, но все же протягивает мне свой стакан. Уходя, я сжимаю и разжимаю ладонь.

– Дай мне знать, что там с турниром! – кричит вслед Истон.

– Я уже сказала.

Раздается стон, затем ее голос резко становится серьезным:

– Мэллори!

Я разворачиваюсь, несмотря на то что есть все шансы, что несвежее дыхание босса ударит мне в лицо, когда он будет вопить, что я опоздала.

– Послушай, я не собираюсь заставлять. Но шахматы были для тебя всем. А сейчас ты не хочешь сыграть даже ради хорошего дела.

– Типа поддержки людей с непереносимостью глютена?

Она снова закатывает глаза, и я бегу на работу, смеясь на ходу. Едва не опоздав, хватаю инструменты, но прежде чем успеваю скрыться под кузовом машины, чувствую, как вибрирует телефон. На экране появляется скриншот объявления: «Командный турнир олимпийских клубов. Недалеко от Нью-Йорка. Совместно с “Врачами без границ”».

Я улыбаюсь.

МЭЛЛОРИ. ладно это хорошая организация

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС. Говорила тебе! Еще смотри.

И отправляет мне ссылку на статью о непереносимости глютена. Оказывается, она все-таки существует.

МЭЛЛОРИ. теперь ВЕРЮ что это реальная штука

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС. Говорила тебе.

МЭЛЛОРИ. это твоя козырная фраза

БРЕТ ИСТОН ЭЛЛИС. Моя козырная фраза: «Я была права». Так что, планируешь участвовать в турнире?