Шаги за спиной

Стейга Миермилис

– Леясстраут оказался непредвиденным препятствием. Он мог сорвать планы Круминя.

– Потому-то Круминь в ту ночь и караулил под окном, подслушивал. А когда Леясстраут ушел, почтальон напал на женщин.

– А почему не на Леясстраута?

– В ту ночь Леясстраут еще ничего не узнал. Старуха помешала, но несогласованные действия дочки и матери грозили сорвать планы Круминя. Надо было поскорей заканчивать игру.

– Могу тебя порадовать. – Фелита положила свою ладошку на руку Валдису. – Круминь наконец признался, что на самом деле, схватив за руки, встряхнул Каролину, затем нажал

на сонную артерию. Выпрыгнув в окно, он пустился догонять убегающую Катрину, настиг ее на мостике и ударил деревянным колом.

– Лейтенант Каркл подобрал этот кол в осушительной траншее неподалеку от речушки. Кол был вырван из забора. Такая изгородь поблизости имеется только в Межсаргах. Забор этот сооружен еще старым лесником. На конце кола мы обнаружили следы крови Катрины и несколько волосков…

– Так почему же ты, все это узнав, не арестовал его сразу, а вызвал на допрос? Ты ведь, упрямец, страшно рисковал! Признайся, что это было твоей ошибкой!

– Ни в коем случае! Я хотел его ошеломить и вынудить признаться под давлением неопровержимых доказательств. Такого изворотливого человека арестовать прежде времени, а затем допрашивать – гиблое дело. Он, собравшись с мыслями, затеет изнурительную позиционную борьбу. Расследование затянулось бы еще дольше, а у меня давно истекли сроки. А ездить в Ригу, ходить по начальству, собирая резолюции на продление, – перспектива не из приятных, и я рисковал получить выговор.

– Ты рисковал жизнью, – сказала Фелита.

– Никак не предполагал, что такой дряхлый старикашка, даже припертый к стенке, решится на подобный шаг.

– И еще один вопрос профана: для чего Круминю потребовалось сжигать уже необитаемый хутор Межсарги?

– Ты, лентяйка, не удосужилась прочитать дело!

– Мне хотелось сперва побеседовать с тобой, – улыбнулась лукаво Фелита.

– Ну хорошо, – немного смутился Валдис. – Круминь разыскивал те письма, которые когда-то присылал из заграницы своему дружку Зустеру.

– Неужели на адрес Межсаргов?

– Нет, но Зустер ему сказал, что передал их Каролине Упениеце. А письма – важное доказательство. Они раскрывают мотивы преступления. Не найдя писем, он сжег дом. Письма приобщены к делу.

Внезапно налетел порыв ветра. За беседой ни Валдис, ни Фелита не заметили, как погода начала портиться.

– Пошли, Валдис, становится прохладно, – предложила Фелита.

– Осень не весна, – усмехнулся Валдис. – Осени не по душе парочки на скамейках. – Он встал и подал руку Фелите. – Пойдем, я и так уже опоздал, как принято здесь говорить, на прием пищи.

– А мне надо еще навестить Илгониса.

ЭПИЛОГ

К зданию посольства Советского Союза неслышно подкатил лимузин. Седоватый, атлетического сложения мужчина в костюме из светло-коричневого твида вышел из машины, поднялся по ступенькам в вестибюль.

– Генри Элтинхорст, адвокат, – представился он брюнетке, сидевшей за секретарским столиком со множеством телефонных аппаратов.

– Одну секунду, мистер Элтинхорст. – Лицо секретарши украсила хотя и служебная, но обворожительная улыбка. – Сейчас доложу,

В прекрасно обставленном кабинете женщина средних лет в темном элегантном

костюме изучала за письменным столом какие-то документы, делая заметки на листе бумаги.

Широкая улыбка мистера Элтинхорста была не в силах замаскировать его разочарование. Он приготовился к разговору с мужчиной.

– Чем могу быть вам полезна, мистер Элтинхорст?

– Будучи адвокатом и поверенным в делах мистера Формена, – деловито начал Элтинхорст, – обращаюсь к вам от его имени. Вот мои полномочия. – Он извлек из кожаной папки документ на гербовой бумаге.

Женщина просмотрела документ и сказала:

– К сожалению, не имею чести быть знакома с мистером Форменом…

– Да, разумеется, – адвокат галантно наклонил голову, – посему постараюсь как можно проще изложить суть дела. Мой патрон, мистер Формен, происходит из латышей. Его дед, мистер Альберт Порманис, эмигрировал в Австралию и там весьма разбогател. В Латвии у него осталась первая жена с дочерью Каролиной. На родину он не возвратился. В Австралии он женился вторично. Своей дочери от первого брака мистер Порманис много помогал. Перед смертью он составил завещание своему внуку в Латвии. Вот оно! – Адвокат вновь раскрыл папку и положил на стол обернутый в целлофан пожелтевший от времени документ с несколькими печатями.

Женщина внимательно прочитала завещание и сказала:

– Документ законный, хотя и содержит странные оговорки.

– Верно. В завещании сказано: если у его дочери Каролины не будет сына, то наследство переходит ее внуку.

– Можно подумать, что мистер Порманис был убежденным женоненавистником, – усмехнулась сотрудница посольства.

– Нет, отчего же. – Элтинхорст заступился за предка своего патрона. – Он был патриот и желал, чтобы состояние попало в руки его потомка – латыша. В последние часы своей жизни он очень сожалел, что не возвратился на родину.

Женщина еще раз прочитала документ.

– Разрешите обратить ваше внимание. Завещание содержит еще одну существенную оговорку.

– Да. Там сказано: в случае, если у дочери Каролины также не будет сына, она сможет получить наследство по достижении сорока лет.

– Но не сказано, кто станет владельцем наследства, если у Каролины вообще не будет детей.

– Женщина без детей? – рассмеялся адвокат. – Люди старого закала не могли себе такого вообразить. Однако наследницей одного миллиона долларов в данном случае была Катрина Упениеце. Она умерла, и посему мой патрон мистер Формен, внук Альберта Порманиса от второго брака, возбудил дело о признании его законным наследником по данному завещанию.

Взгляд женщины стал вдруг жестким и холодным.

– Известно ли вам, что Катрина Упениеце и ее мать не умерли естественной смертью?

Элтинхорст вдруг почувствовал себя крайне неловко, словно он в мешковатой одежде с чужого плеча оказался перед лицом изысканной публики.

– Да, слыхал, – заметил он небрежно, – это злодеяние совершил некто из бывших эмигрантов по фамилии то ли Круминь, то ли Краминь и получил за это по заслугам. Кажется, его расстреляли, не так ли?

Женщина внимательно рассматривала адвоката, словно хотела определить, притворяется ли он незнайкой или на самом деле плохо информирован.