Шаги за спиной

Стейга Миермилис

Фелита украдкой вздохнула. Она избегала смотреть на Дрейманиса, чтобы глаза не выдали ее страха.

– А вы что, разве чувствуете за собой вину? – с напускной бодростью воскликнула Фелита.

Дрейманис медлил с ответом. Скорей всего прикидывал наилучший вариант.

Между тем Фелита сумела несколько подавить волнение. Мысли прояснились, и она стала более спокойно анализировать создавшуюся ситуацию. О побеге нечего было и помышлять. Берег уже почти скрылся из виду. В какой-то момент Фелита пожалела, что не прихватила

с собой миниатюрный пистолет. Впрочем, кто знает, чем могла бы окончиться угроза оружием… "Положение отнюдь не безвыходное, – успокаивала она себя, – мы этого человека разыскиваем, а он объявился сам. Не для того же он меня сюда завез, чтобы утопить. Я ему нужна, чтобы сперва выудить, выжать из меня все, что относится к следствию, и лишь тогда… Все зависит от меня самой, и только от меня…"

Пауза затянулась. Фелита искоса глянула на Дрейманиса. Похоже, нервничает, покрылся испариной. Пробурчав нечто вроде извинения, снял рубашку. Мускулистые руки и грудь покрыты татуировкой. "Такие ручищи схватят – одними синяками не отделаешься. Кости переломает, как спички".

– Вы чувствуете за собой вину? – переспросила она, чтобы нарушить томительное молчание.

Ветер неожиданно стих, паруса повисли, словно огромные увядшие лопухи, и яхта обессиленно закачалась на крупной волне. Дрейманис подтянул шкоты, и к яхте вернулся слабый ход.

– Парень действительно умер? – спросил он. "Интересно, – подумала Фелита, – противник предлагает играть в открытую".

– Да, умер, и вам это известно.

– Ну и чем это для меня пахнет?

– На мой взгляд, то, что произошло в поезде, вам не могут вменять в вину, – осторожно выбирая слова, ответила она,

– Вы так считаете?

– Безусловно!

– А другой работник прокуратуры будет иного мнения. Третий отыщет в Уголовном кодексе еще какую-нибудь статью. Пройдут месяцы, а может, и годы, пока мне удастся доказать, что я не верблюд.

– Категорически повторяю, в данном случае ваши действия были законными! Дрейманис вскинул брови.

– Что значит – в данном? А в каком случае незаконные?

– Может, вы еще кого-нибудь встряхнули?

– Встряхнул. Тряс и трясти буду, если понадобится…

Глаза Дрейманиса сузились и стали колючими.

– Вы спортсмен? – решила Фелита изменить тему разговора.

– Был когда-то… теперь я тренер по вольной борьбе. Владею также приемами самбо и каратэ.

– И против женщин тоже?

– Женщины самые опасные противники, – криво усмехнулся Дрейманис, – в особенности привлекательные.

"Странно, – рассуждала про себя Фелита. – Я сделала опасный шаг, дала ему возможность перехватить инициативу разговора и выудить у меня все, что мне известно о расследовании происшествия в Юмужциемсе. Но он не воспользовался этой возможностью. Почему? Ведь он не дурак".

– Ошибаетесь. Женщина умеет достойно оценить силу и благородство мужчины. И если противник этими

качествами обладает, то не считает для себя зазорным признаться в поражении.

– Вряд ли! Впрочем, в иных случаях поражение женщины является ее победой.

На солнце наползла большая иссиня-серая туча. Подул ветер. Неподалеку повисла косая завеса мелкого дождя. Туча, а с нею и дождь медленно, но верно приближались к яхте.

– Не пора ли нам закончить эту интересную дискуссию и возвратиться в цивилизованный мир, – шутливо сказала Фелита, – а то доктор начнет за меня волноваться и подымет на ноги спасательную службу.

– Какой еще доктор? – подозрительно покосился Дрейманис.

– Наш судебно-медицинский эксперт. Мы тут вместе отдыхаем.

Дрейманис отреагировал не сразу.

– Вы очень приятная женщина, мне искренне жаль с вами расстаться…

Фелита вновь ощутила холодок под ложечкой, но Дрейманис как ни в чем не бывало взял румпель на себя. Яхта описала плавную дугу, паруса забрали ветер, судно развернулось носом к берегу и стало набирать ход.

Фелита постепенно успокоилась. Где-то поблизости протарахтел мотор. Из пелены дождя вынырнул задранный кверху нос моторки.

XXII

Фирменный экспресс "Видземе" – огромный элегантный автобус "Икарус-люкс", – мягко покачиваясь, мчался по широкому шоссе к Риге. В предрассветной дымке высотные здания города походили на нарядные новогодние елки.

Улдис Стабинь и Лайма в удобных креслах самолетного типа чувствовали себя как в воздушном лайнере. Правда, с той разницей, что никто не предлагал им кислые конфеты и не требовал пристегнуть ремни.

Улдис отвлек свою спутницу от окна неожиданным предложением:

– Лайма, выбери себе нос по вкусу! Улдис показал ей похожий на карточку спортлото листок с рисунками разнообразных человеческих носов.

Лайма с любопытством оглядела носы, затем недоуменно подняла глаза на Стабиня.

– Меня вполне устраивает мой собственный!

– Ладно, тогда скажи, какой нос был у человека, ехавшего в то утро из Юмужциемса в Ригу. Лайма напрягла память.

– В лицо я бы его узнала, но в отдельности…

– Ты не смущайся, – подбадривал ее Стабинь. – Может, вот этот? – указал он на длинный острый нос.

– Нет, скорей вот этот.

Нос, которому Лайма отдала предпочтение, был коротким и округлым.

– Вот видишь. – Улдис был явно удовлетворен. – Теперь попытаемся подобрать другие детали лица, – извлек он из портфеля еще несколько карточек.

Лайме понравилась эта игра. Она довольно быстро подобрала рот, глаза, лоб и подбородок. Несколькими карандашными штрихами Улдис выполнил набросок всего лица.

– Послушай, – восхитилась Лайма, – да у тебя талант! Ты же художник!

– Стенгазетный, – рассмеялся Улдис. Раскрыв блокнот, он показал Лайме еще один рисунок.