Шаги в темноте
Шрифт:
– Да вот как до той белой стены дойдёте – тогда и начнём, – спокойно ответствовал миномётчик.
«Чертовщина какая-то…» – подумал капитан, спускаясь вниз.
Но делать нечего, завод надо брать сейчас.
Выдвинувшись на рубеж атаки, Осадчий огляделся по сторонам. Взгляд его упал на командира отделения огнеметчиков. Пожилой усатый старшина что-то втолковывал своим бойцам, указывая на окружающие развалины. Вся надежда на них! На миномет капитан откровенно не надеялся и поэтому дал бойцам команду всячески оберегать солдат
Ракета!
И буквально через пару мгновений первая мина разорвалась прямо перед дзотом.
Вторая, третья…
Что он там делает? Куда стреляет?
– А молоток парень! – крякнул оказавшийся рядом командир минометчиков. – Хорошо кладёт!
– Куда он кладёт? – не понял Осадчий.
– Так он фрицу все амбразуры землёй и камнями засыпал! Как стрелять-то теперь?
И верно – откуда-то из-за дзота выскочила юркая фигура с лопатой – не иначе как обзор расчищать.
Вот тут бы по немцу и врезать!
Но мины этот раз взорвались где-то сзади…
А бойцы, стреляя на ходу, уже подбегали к дзоту – миномет перенес огонь куда-то вглубь немецких позиций.
Разумеется, дзотом вся оборона на этом участке не ограничивалась, но с таким противником бой шёл уже на равных… Его можно было увидеть – и можно было убить! Бетонной плиты над головой там ни у кого больше не имелось.
Спрыгнув в узкий проход, ведущий к двери дзота, Осадчий споткнулся о тело убитого фрица. Ещё один свешивался через порог открытой двери. Мины легли с почти ювелирной точностью. Засыпав горячим металлом не только проход, но и немалую часть самого дзота. А учитывая то, что пулемет располагался прямо напротив открытой двери…
Да… постарался миномётчик!
Так вот куда он стрелял! Ждал, пока выбегут фрицы расчищать амбразуры. И входная дверь окажется открытой…
Сержант никому не двинул в рыло и никого не расстрелял. Вся его вина состояла в том, что, встретив среди освобождённых из плена свою знакомую, он не только поделился с ней и её товарищами продовольствием, которое было выдано на весь взвод, но ещё и проводил девушек несколько километров до шоссе, где уже шли свои войска и было намного спокойнее.
И всё бы ничего, даже продовольствие списали бы как-нибудь. Но вся беда в том, что батарея, повинуясь приказу, снялась и убыла на новые позиции.
Вильнер нашёл её только через два дня.
А самовольная отлучка на срок более трех часов считалась дезертирством.
Вот и огрёб сержант три месяца штрафной роты.
– А почему именно эти? – отложил в сторону последнюю папку Сиротин. – Что, наша доблестная милиция настолько оскудела кадрами, что не смогла разыскать в своих рядах пару-тройку убедительных злодеев? Таких, чтобы любой урка их за своих принял?
– Ну, полагаю, если захотеть, из таких кандидатов вполне можно набрать полнокровный
– Тогда объясни мне, старому, в чём дело? Да заодно растолкуй – у кого это возникла мысль меня в злодея перекрестить?
– У меня она возникла. Тут вот в чём дело, дед Миша, можно, конечно, составить такую банду, что любой милиционер за три квартала стойку примет. Можно. Но не нужно, – Проводник легко спрыгнул с подоконника и опустился на стул напротив собеседника.
– Почему?
– Видишь ли, Франт в том качестве, в котором он известен в преступном мире, – человек непонятный. Да, свой, да заслуженный. Но не вор. Не коронован, партачек положенных не имеет и вообще – странный. Так что и люди, что с ним рядом ходят, другими быть тоже не могут. Ты – понятно, Франт больше по загранице работал, там себе соратника ближайшего и подобрал. Это ж там в моду вошло – банки динамитом подрывать, не у нас… А уж какие среди тамошних злодеев нравы, про то здесь мало кто ведает. Опять же, ты у нас человек весь из себя старорежимный, как принято сейчас говорить. И на бывшего царского офицера машешь со всем откровением.
– Что делаю? – удивился сапер.
– Похож ты на него. Привыкай, и не такие словеса в нашем обороте будут встречаться!
– Ну, надо же…
– А ты думал! Что же до ребят, то статьи у них самые бандитские – пьянство, мордобой, самоуправство. Да и дезертирство до кучи. В воры их, понятное дело, сразу не возьмут, а вот в банду какую – так милости просим! Опять же, не могут по легенде с Франтом рядом настоящие воры быть.
– Почему?
– А потому, дед, что должен я их по окончании дела списать вчистую. Да так, чтобы никто мне потом за это предъяву не кинул. А с настоящими ворами такое не покатит… за них вписаться по полной могут многие.
Сиротин нахмурился.
– Ты это… насчёт списать… Правда, что ль? Действительно парней порешить хочешь?
– Я на психа сильно похож?
– Так то ты! А то – Франт!
– О! – поднял палец вверх Гальченко. – И ты поверил? Это хорошо!
– Чем же?
– А тем, что со стороны подобного человека – это норма. Поверят в это. Не примут – да, такое у воров тоже западло. Но не везде. Бывают такие случаи. Это типа как побег с бычком.
– С кем? – старый сапер даже рот от удивления приоткрыл.
– С коровой – так тоже говорят. Это когда через глухую тайгу в побег идут, жрать там человеку неумелому негде добыть. Вот и берут с собою в побег какого-нибудь лоха покрепче. Сначала-то он со всеми вместе ногами топает, а уж потом, когда животы подведёт… А чтобы ничего сей бедолага раньше времени не заподозрил, так с ним себя ведут обходительно. Рядом с собою посадить могут, уважение проявят, даже защитить при случае могут. И всё – размяк парень, поверил, что его за своего приняли.
– Ну и нравы там у вас…