Шаги по воде

Бачинская Инна Юрьевна

– Все будет хорошо. – Я положила ладонь на его руку. – Все проходит в конце концов.

– Ты права, Ксенечка, – ответил он. – Все проходит. Я благодарен судьбе за то, что мы встретились.

Терпеть не могу пафоса, но Александр сказал это так просто, что мне не к чему было придраться. Я подумала, что мы действительно могли не встретиться, и почувствовала боль. Александр вошел в мою жизнь как некая закономерность. Мы были как две детали машины или прибора, назначение которых не знали. Я, во всяком случае. Детали сцепились, и механизм заработал –

и только Богу одному известно, что получится в результате.

…Мы шли домой, держась за руки. Стоял мягкий, теплый и влажный вечер, уже вполне осенний. Так не хотелось верить, что лето закончилось…

Утром меня ожидало новое письмо. Затаив дыхание, я открыла почту. Белоглазый требовал: «Правду, анапелис, правду! За ложью следует наказание – новая смерть. Смерть среди деревьев».

Он не поверил мне! Он угрожает. Он знал точно, что я и есть этот чертов… анапелис! Или чертова. Не стоило ему отвечать. Что за дурацкие игры! Я почувствовала досаду на капитана Астахова. Белоглазый прекрасно все знает, его не обманут наши неуклюжие потуги.

Я позвонила Астахову и по его просьбе три раза подряд прочитала ему послание. Почувствовав укоризну в моем голосе, он сказал, что мы все сделали правильно, нам важно выиграть время, поторговаться, отвлечь его.

– Смерть среди деревьев… не знаю. Возможно, он просто пугает. Не беспокойтесь, Ксения, – сказал он напоследок, – мы с вас глаз не спустим. И звоните, не забывайте. А вы… ничего не видели?

В его вопросе прозвучала смутная надежда. Кажется, капитан начинал верить мне…

– Ничего.

Я думала, он придет, и почувствовала разочарование. Мне казалось, капитан бросил меня на произвол судьбы. Если бы меня убили, тогда другое дело. Всякие экспертизы, следственные эксперименты, допросы свидетелей. Тут же мне стало стыдно за подобные мысли. Капитан-то при чем? Это – мой крест. И нести его в страхе и ожидании грома небесного придется мне одной. Я подошла к окну, посмотрела на улицу сквозь полоски жалюзи. Где-то там бродил Белоглазый, держа меня под прицелом своего взгляда. Бабушка сказала, уходи. Уходи совсем. Куда? На Мальту? Или это нужно толковать как-то иначе?

– Бабулечка, помоги мне, – попросила я, уставясь в потолок. – Мне страшно. Я ничего не понимаю. Я жду беды.

…В комнате было почти темно. Толстые темные шторы не пропускали дневной свет. Горела неяркая настольная лампа. Человек за письменным столом сидел неподвижно, глубоко задумавшись. Лицо его оставалось в тени. В кругу света лежал лист календаря с закрашенными черными чернилами датами. Человек неторопливо взял со стола черную шариковую ручку и… застыл, словно колеблясь. Приняв наконец решение, он зачеркнул некую дату. Положил ручку, откинулся в кресле и закрыл глаза…

* * *

…Ранние сумерки, томное предвкушение осени.

Мы бродили по городу, словно прощались.

– Я хочу на Мальту, – сказала я. – Поедешь со мной?

– Поеду! – сразу отозвался Александр. – Давно собирался. Когда?

Мы обсуждали нашу поездку, а в глубине души я почему-то знала, что этого не будет. Странное состояние покорности и безразличия охватило меня. Я вспоминала, как Белоглазый ударил меня ножом, а я вытянула руку, защищаясь. Вспоминала резкую боль в ладони… Иногда подносила ее к глазам, словно пытаясь рассмотреть следы пореза. Но на ней остался лишь след от ожога. Александр целовал мою ладонь и спрашивал:

– Больно? Уже не больно?

…Я увидела убийства – все они случились. Я увидела, как Белоглазый убивает меня. С одной лишь разницей: на сей раз я увидела то, чего еще не было… Можно ли что-то изменить? Или нет? Или это окончательный приговор судьбы, не подлежащий обжалованию?

– Что с тобой, Ксенечка? – спрашивал Александр под каждым фонарем, заглядывая мне в лицо. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Я познакомлю тебя с господином Бьяготти, – отвечала я невпопад. – Я прекрасно себя чувствую.

– Не хочу ни с кем знакомиться, – говорил Александр. – Я буду ревновать! Никого не хочу. Только мы вдвоем. Обещаешь?

Глава 27

След

(окончание)

Мальта – это хорошо. Натужные попытки встряхнуться. Натужные и напрасные. Есть судьба – разве от нее убежишь на Мальту? Александр поддерживает мою идею убежать, но в глаза мне не смотрит. Я кажусь себе зачумленной и чувствую, как вокруг меня постепенно образуется вакуумная воронка, в которую меня затягивает неотвратимо и бесповоротно. Не уверена, возможно ли такое с точки зрения физики – вакуумная воронка! Но как бы то ни было… Обреченная. Невеста в ожидании жениха…

Александр изо всех сил пытается меня растормошить, от этих попыток за версту разит безнадежностью. Кому, как не ему, знать, что это значит и как все закончится в один прекрасный день. В один страшный день. Или ночь. А пока он стережет меня, как старательная овчарка стадо овец. И мне кажется, он начинает тяготиться навязанной ему ролью. Капитан Астахов, расставив капканы и развесив красные сигнальные флажки, с нетерпением ожидает появления зверя. Жертва интересует его мало – главное поймать хищника. За это спишутся потери. Прошлые и будущие.

Я становлюсь подозрительной – в каждом слове и жесте мне чудится подтекст. Я даже знаю, как произойдет финальная сцена. Как капитан Астахов заманит зверя в ловушку? Для этого нужно всего-навсего оставить меня одну… Я вспоминаю какой-то фильм, где несчастная женщина, привязанная к дереву, исполняет роль приманки. Не помню только для кого – дракона ли, гигантского питона или человека. Она бьется и кричит, полная ужаса, и пытается освободиться, а охотники сидят в засаде, потирая руки – чем громче она кричит, тем скорее придет зверь.