Шаги навстречу
Шрифт:
— Не поняла.
Коротко и ясно.
— Ты нравишься мне, Наташ. По-настоящему.
— То есть обычно нравятся не по-настоящему? — выгибаю бровь возмущенно.
— То есть мне нужен не одноразовый перепих.
Еще один поцелуй. А я и так-то уже плохо соображаю — женское начало тихо ликует и требует пометить самца.
— А что нужно? — глупый вопрос, но не задать его я просто не в силах.
— Не знаю, — он улыбается и снова целует. — Я мало что понимаю в отношениях, но я хочу попробовать с тобой их построить.
Голос разума призывает думать головой и не поддаваться искушению.
— Какая потеря для всех женщин, если ты решишь стать моногамным самцом.
— Плевать, — выдыхает он и еще раз целует. Уже куда более откровенно и настойчиво. — Да и неважны они для меня. Так, от скуки… Дай мне шанс. Прошу.
Мое бедное сердце так истосковалось по теплу и ласке, что я все больше склоняюсь к тому, чтобы сдаться.
— Не думаю, что это хорошая идея, — выдавливаю я.
Но Антон, кажется, совсем не расстроен. Даже наоборот.
— Я и не рассчитывал на иное, — ухмыляется.
А дальше мы целуемся, как сумасшедшие. И поцелуй в доме отдыха оказывается просто легкой разминкой. Я млею, дурею и, кажется, совершенно растворяюсь в ощущениях. Астахов как-то невероятно влияет на меня. И самое страшное, что мне это начинает нравиться. Его руки блуждают у меня под футболкой, и я не испытываю ни малейшего желания останавливать его. В отличие от него самого, по-видимому.
С огромным трудом Астахов отрывается от меня и пытается перевести дыхание.
— Погоди, стой.
— Что-то не так? — спрашиваю срывающимся голосом.
— Я… я не могу. Если сейчас не остановимся, то потом уже не смогу…
Мне требуется несколько секунд, чтобы в полной мере осознать его слова. Неужели это говорит Антон?
— Я и не хочу останавливаться, — выдаю раньше, чем успеваю как следует обдумать.
Разум в полной отключке. Меня ведут эмоции. Понятия не имею правильно ли я поступаю. И почему меня так тянет к самому неподходящему мужчине, но я уже не могу отпустить его. Не в этот раз. Лучше я буду жалеть о том, что случится, чем снова вытравливать мысли о том, что могло бы быть.
— Ты… уверена?
В его глазах сейчас настоящая растерянность, словно ребенок получил в подарок гораздо больше, чем рассчитывал. Но я не отвечаю, просто целую в ответ. И тут же понимаю, что да. Это правильное решение. Сегодня я ставлю все, и надеюсь выиграть куда больше, чем у меня есть. А есть у меня только разорванное в клочья сердце и разбитая душа. По-хорошему, закоренелый бабник, пожалуй, худшее лекарство, что можно себе представить. Но я все равно не собираюсь отступать.
Астахов отстраняется и смотрит в глаза, словно решая, достаточно ли я адекватна для принятия такого решения. Наверное, я выгляжу все же слишком уверенно. Он подхватывает меня под ягодицы и несет в спальню.
От одежды мы избавляемся очень быстро. И так все как-то правильно происходит — кожа к коже, глаза в глаза. Нежность рук и страсть поцелуев. Все настолько гармонично, и даже к финалу мы приходим вместе. Засыпая в мужских объятиях, думаю о том, что отныне моя жизнь наладится.
Шаг 6. А по утру они проснулись…
Просыпаюсь от того, что в лицо бьет солнце. Морщусь недовольно и приоткрываю глаза. Смотрю
Перевожу взгляд на часы и мысленно матерюсь — почти полдень. Бегом возвращаюсь в спальню и ищу телефон. Тот оказывается на беззвучном режиме, а будильник и вовсе отключен.
Медленно оседаю на пол и закрываю лицо руками. Слезы наворачиваются на глаза, но я запрещаю себе плакать. Не сейчас. В груди словно дыру выжгли. Получается, Астахов не просто поимел меня, он еще и телефон выключил, чтобы подставить. Собираюсь с духом и звоню Громову. Тот отвечает почти сразу — следующие десять минут выслушиваю о себе массу неприятных вещей. И он по большому счету прав — пропускать рабочий день именно сегодня чревато серьезными проблемами. И плевать, что ребята, к счастью, нашли ошибку и выпустили-таки релиз без моей помощи. Владислав Миронович все вещает и вещает, а я даже слов его не разбираю — бьется единственная мысль о том, что меня обманули, а затем выбросили, как использованный платок.
— Новосёлова? — настораживается шеф. — Ты в порядке?
— Да… да, — не эстетично шмыгаю носом. — Я просто… Простите, я сейчас…
— Наташа, спокойно, — говорит совсем другим тоном. — Все решили. Не стоит так переживать. Просто больше так не делай.
— Конечно, я все поняла.
— Так, возьми на сегодня отгул и отдохни, как следует. Жду в понедельник в полной боевой готовности. И сегодняшний прогул, естественно, потом отработаешь!
Начальник завершает разговор, а я продолжаю сидеть и смотреть в одну точку. Наверное, именно поэтому, когда телефон снова звонит, отвечаю, даже не взглянув.
— Алло?
— Ната, привет!
— Привет.
Подруга резко меняется в интонации.
— Что случилось?
Молчу, собираюсь с силами, чтобы заверить в своем благополучии.
— Наташа! — строго произносит Марго. — Ты там уснула?
И я не выдерживаю — начинаю реветь белугой.
— Он ушел, понимаешь? Ушел!
— Ты где? Дома?
— Угу, — хлюпаю носом.
В трубке раздаются короткие гудки, и я откидываю ненужную вещь. Сейчас мне хочется спрятаться от всех и просто выплакаться. Через полчаса раздается трель звонка — скорая женская помощь подоспела. Ритка окидывает меня беглым взглядом и идет ставить чайник. Только когда я выпила чай с мятой, она все же решилась на допрос.
— Кто он?
— Астахов.
Подруга совсем не кажется удивленной — наоборот, будто готова к такому повороту.
— Что значит — он ушел? Расскажи подробно.
— Да что рассказывать? — снова начинаю хлюпать носом. — Пришел вчера — оказалось, это его квартира. Ну и все… вышло из-под контроля…
Я даже смутиться или покраснеть не могу — едва вспоминаю о прекрасной ночи, как в груди словно нож проворачивают. И снова рыдаю.
Маргоша без слов обнимает и успокаивающе гладит по спине. И я очень благодарна ей, что она, не спрашивая, просто приехала и сейчас рядом. После Андрея я была уверена, что нескоро вообще посмотрю на мужчин. И оттого побег Антона лишь сильнее ранит. Вдобавок я сама виновата — видела же, что он из себя представляет. Так нет же — поддалась павлиньим чарам!