Шаг в темноту
Шрифт:
– И я тебя. Больше всего на свете.
Инга легко поцеловала в губы, а после потёрлась о щеку:
– Честно-честно? – она моргнула несколько раз, чтобы пощекотать ресницами выступающую скулу.
– Конечно нет, – Давид ухмыльнулся. – У меня за дверью целая толпа жён, каждой я говорю то же самое. И, главное, всех зовут Инга. Чтоб не путаться, – поддразнил он.
– Я их убью. Ты слишком хорош, чтобы делиться.
– В нашей семье я ревнивец, забыла? – Давид прищурился, а потом прижал её к себе. Так тесно, что она ощущала биение его сердца. – Вот, теперь попробуй вырваться. Не удастся.
– Я даже пробовать
Тоже обняла, руками и ногами, поглаживала вдоль позвоночника ладонью, не спеша и нежно. Тепло, спокойно и очень уютно. Обычно Инга защищала других, но только с Давидом поняла, как это приятно – чувство, когда она сама в безопасности. В такие моменты хотелось, чтобы время остановилось.
Дыхание Давида понемногу выравнивалось, на губах заиграла довольная улыбка. Он редко улыбается, и каждый такой раз радует, как звездопад. Точёное лицо с широкой челюстью смягчается, пронзительный взгляд теплеет. Вот он настоящий, довольный и спокойный Давид. Таким Инга хотела видеть его всегда, но пока не выходило наполнить жизнь тем объёмом счастья, чтобы эльф перестал хмуриться большую часть дня.
– Всё хорошо, родной? – спросила она, поцеловав мужа в плечо. – Тебя что-то беспокоит?
Давид изогнул бровь.
– Я настолько плохо справился с сексом, что ты заподозрила неладное?
– Не-е-ет. Ты потрясающий, – поцеловала ещё раз и погладила по волосам, – но плохо спишь последние дни. Кошмары?
– Снилось, что ты нашла кого-то получше, – Давид отшутился и легко провёл пальцем по левой лопатке. – Ещё болит татуировка? Выпьешь обезболивающего?
– А я уже, – Инга улыбнулась и поцеловала в губы. – Ты – лучший способ избавиться от боли. Не вызывает привыкания и побочных эффектов, – она прервалась и снова вгляделась в черноту. – Хотя нет, вру. Вызывает зависимость, а из побочных эффектов – дрожь в ногах.
– Только скажи, когда нужно будет повторить процедуру.
Давид коснулся губами её виска и замолчал, задумавшись о чём-то очень далёком. Не в первый раз, поэтому Инга не могла не обратить внимания.
– Пойдёшь со мной в душ? Я ещё боюсь её трогать. Вдруг смоется и я останусь без тотема?
– Не, придётся смириться, он на всю жизнь, – Давид поднялся, свесив ноги с кровати.
Инга залюбовалась, как под смуглой кожей перекатываются мышцы. Почти все эльфы, которых она видела, узкоплечие и тонкие, а ей повезло. До культуриста, способного проломить полуметровую стену, Давиду далековато, но повод облизнуться – очень даже. Особенно если смотреть на левое плечо, где пугающе реалистичный скорпион угрожающе поднимал чёрные клешни. Его тотем.
Все эльфы получают татуировки после первой самостоятельной охоты в день совершеннолетия и получают подобные татуировки. Инга эльфом не была, но вступая в брак с Давидом, стала приёмной дочерью эльфийского народа. Тоже охотилась и проходила ритуал, определивший, что она – огненный мангуст.
Долго они смеялись. В рационе этих хищников, кроме змей, – насекомые, ракообразные и паукообразные. Класс последних представляют в основном пауки, клещи и скорпионы. Сколько же шуток про пищевую цепочку в семье у них появилось!
– Пока будешь в душе, я приготовлю чего-нибудь на завтрак. Целый день же бродить придётся.
– Зависит от того, будем мы мыться или… мыться, – усмехнулась Инга, садясь рядом и касаясь его плеча виском. –
Давид рассеянно кивнул и повторил, поднимаясь:
– Я приготовлю. Расслабься.
Он натянул трусы, штаны и вышел из комнаты, ещё раз сверкнув татуировкой. Иногда казалось, что скорпион живой и двигается. Что-что, а художественному таланту эльфийских мастеров можно только позавидовать.
Инга обняла себя за плечи и прикусила губу. Что-то случилось, но Давид ей не говорит. Боится пугать. Прошло чуть больше двух недель с момента, когда ей пришлось сделать невозможное. Спасти его и почти всех их друзей. Цена оказалась высока, но Инга была готова отдать даже жизнь. Это не громкие слова.
Пришлось немало поработать, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ментальные адепты творят чудеса. За столь короткое время ей хорошо промыли мозги и убедили, что о прошлом можно забыть. Прошедшая свадьба наполнила жизнь красками и милой семейной рутиной. Инга почти не отходила от Давида и восстанавливалась быстро. Прикосновение к нему успокаивало не хуже настойки валерьянки, в этом – сила Воплощения Воли. Жаль только сам Давид слишком беспокоится за неё, будто всё ещё видит испуганную девочку, которая вздрагивает от любого шороха.
Ладно, в пекло. Проблемы остались в прошлом и не имеют значения.
Инга поправила упавшую с плеча майку и подошла к окну. Открыла одну из створок, подперев пустым цветочным горшком, в котором угадывался обломанный стебелёк почившего растения. Надо посадить что-нибудь, просто для эстетики. В комнату ворвался тёплый сквозняк, пахнущий дождём, прелыми листьями и грибами. По ту сторону стекла покачивал едва тронутый жёлтым рябинник, скрывающий спальню от соседского забора.
Перестелив простынь, Инга взяла из шкафа удобные тёмно-серые штаны, свободную чёрную рубашку и чистое бельё. Собрав вещи, она вышла из комнаты и свернула в ванну, оставив дверь открытой на случай, если Давид передумает.
Что же беспокоит его? Может, это связано с пережитым? Вдруг он видит во сне, как умирал из-за неё? Нет. Давид и тогда был спокоен. Знал, что защищает Ингу, жертвует собой ради её спасения, образы смерти его не напугают… А её очень даже. В глазах начало темнеть, и Инга, уронив вещи, подбежала к раковине. Плеснула на лицо, шею и затылок ледяную воду, стало полегче.
Проклятье. Молодец, Инга. Сама себе делаешь плохо. Отличное соблюдение рекомендаций ментального адепта.
Из отражения на неё взглянуло лицо, отстающее от реального возраста лет на десять. Взгляд только не детский, в раскосых глазах, левом ярко-оранжевом, а правом голубом, можно увидеть отпечатки минувших испытаний. Вот что бывает с героями книг, когда приключения заканчиваются. Вроде всех победили, долгожданный счастливый конец, а осадочек тревожит. Вряд ли это пройдёт.
Скинув майку, некогда принадлежавшую мужу, Инга зачесала белые волосы на затылок. Давид правда беспокоится, что она кого-то найдёт? Мелкая, тощая, фигура далека от идеалов. Они живут в Амрилане, городе, который населяет самая красивая раса Ландории. Неестественный цвет волос и гетерохромия, доставшиеся в минувших приключениях, вызывали интерес, но до статуса «самой желанной женщины» ой как далеко. «Миленькая» возможно. Скорее Инге стоит волноваться, в их паре внешностью блистает муж, а Инге приходится гасить ревность, когда на него пялятся.