Шаг в преисподнюю
Шрифт:
– А он у вас поэт, однако… – зло усмехнулся кто-то из пехотинцев. – Как, говоришь, его фамилия?
– Бланшетт… – Услышав угрозу в голосе стоящего за его спиной здоровяка, мальчишка улыбнулся.
– Смотри, что такое законы физики… – поколдовав над коммом, начала объяснять я. – Вот это – виртуальная модель того виража, о котором говорил ваш Бланж. Смотри, эта точка – момент завершения Яковом атаки на предыдущую БЧ. Допустим, он мгновенно соображает, куда надо лететь дальше. И сразу же поворачивает к той, которая упадет на Нью-Бирмингем. Вот тут пропишем время, необходимое боеголовке, чтобы долететь
– Черный! – хором произнесла добрая половина зрителей.
– Угу. Допустим, что перед поворотом мы проворачиваем машину вокруг своей оси. Ну, чтобы перегрузка как можно меньше действовала на пилота. И даем тягу на эволюционники только потом…
– Все равно черный… – вздохнул Томми.
– Это значит, что пилот уже мертв… – кивнула я. – А теперь смотри на противоракеты его машины. Запускаем их, скажем, после окончания поворота на автопилоте. Представляя, что он не пожалел своей жизни и перед смертью задал им управляющую программу…
– Все равно не успеют! – бросил кто-то из Оборотней. – Не хватит мощности движков…
– Угу… – вздохнула я. – Что бы ни говорил ваш директор, шансов сбить ту БЧ у Яши было не больше, чем у твоего папы. Броском первой попавшейся бутылки из-за стойки бара…
– Я так и знал!!! – Мальчишка подпрыгнул на месте и, прищурившись, пробормотал: – Ну, смотри, Бланж, завтра тебе придется туго…
– Да. Именно так… – Я потрепала его по белобрысой голове и, подхватив на руки, посадила на свое колено: – Только не от вас. Завтра мы сами его навестим. И проведем урок по прикладной физике. С практическим пилотированием корабля в условиях действия предельных перегрузок…
Сначала заржали пилоты. Потом – ребята из «четверки». Чуть позже к ним присоединились что-то сообразившие пехотинцы, а последним захохотал Тэд. Томми, ошалело повертел головой, не понял причины их смеха и, растерянно улыбнувшись, спросил:
– А это ему точно не понравится?
– Еще как!!! – не переставая гоготать, пообещал ему невесть откуда взявшийся рядом с моим столом Беккер. – Слышал про трудотерапию а ля Орлова? Ну, для журналистов?
– Это когда уроды, которые писали всякие гадости про Демонов, двое суток работали в горячей зоне? – несмело поинтересовался Томми.
– Да!
– Слышал! Тень – молодец! И будь я на ее месте, придумал что-нибудь в этом же духе! – воскликнул мальчишка.
– Так вот, завтрашний урок для твоего директора будет еще похлеще! – пообещал ему капитан. А потом, повернувшись ко мне, с улыбкой поинтересовался: – Ириш! Кинешь мне телеметрию со своего «Кречета»? Уж очень хочется посмотреть на его лицо…
– А можно еще и на большой экран, скажем, сюда, в «Подкову»? – умоляюще посмотрел на меня какой-то пехотинец. – Правда, его тогда придется вывесить снаружи…
– Зачем? – удивился Толстый Тэд.
– Потому, что перед ним соберется ВЕСЬ гарнизон. А те, кто на боевом дежурстве, умрут от зависти… – совершенно серьезно ответил лейтенант…
…Перед севшим на стоянку школы «Кречетом» мгновенно собралась толпа. Причем
Дожидаться господина Бланшетта мне пришлось сравнительно недолго: сальное, забывшее о том, что значит понятие «мужчина» создание, семенящее со стороны центрального входа школы, издалека надуло щеки и, растолкав толпу крайне довольных моим прилетом учеников…зашипело от боли в животе:
– Ой! Что вы себе позволяете?!
– Простите! – убрав палец от его пузика, покаялась я. – Испугалась, что вас хватит удар… Хотя… если верить законам физиологии, то такие, как вы, от избытка воздуха в легких не умирают.
– Вы это о чем? – взвизгнул не понимающий, что происходит, мужчина.
– В общем-то, ни о чем… – пожав плечами, я подняла с земли пластиковую упаковку с «Воином» и протянула ее своему будущему второму номеру: – Одевайте.
– Что это такое? – удивился он.
– Стандартный общевойсковой скафандр. Чуть похуже, чем мой, но, в принципе, сгодится…
– Зачем мне скафандр? – побледнел мужчина.
– Полеты в армейских машинах без средств индивидуальной защиты строго запрещены… – объяснила я. И, слегка нахмурив брови, добавила: – Не артачьтесь. Надеть придется все равно…
– Я не собираюсь никуда лететь… – отступил на пару шагов директор школы. – Что это вы тут придумали?
– Собираетесь… – Я сделала шаг вперед и, схватив его за шкирку, пару раз встряхнула: – Итак, говорю в первый и последний раз. Сейчас вы надеваете на себя скафандр и МОЛЧА лезете в мой истребитель. А потом мы с вами проведем ПРАКТИЧЕСКУЮ работу по изучению последствий предельных ускорений на организм пилота боевой машины. Дабы подтвердить или опровергнуть выдвинутые вами тезисы. Не заставляйте меня злиться: вы В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ОКАЖЕТЕСЬ В МАШИНЕ. В сознании или без. А то, что вы можете мне сейчас сказать, я представляю. И плевать хотела на ваши угрозы и будущие жалобы начальству. А также на заявления в МБ, суд и даже в Комиссию Присоединившихся Систем. Поэтому закройте рот и марш одеваться…
– Я не уме…
– Помогу…
Процесс запихивания господина Бланшетта в скафандр снимали на свои коммы все без исключения ученики. И даже некоторые учителя. Точно так же, как и его попытку добраться до люка моего корабля на подгибающихся от страха ногах. Поэтому, когда я, подсадив «второго пилота» к люку, повернулась и подмигнула сияющим, как прожектора систем ПВО, детям, не все сообразили, что это значит. И для того, чтобы освободить место для взлетающего истребителя, пришлось подключить страхующих меня ребят Иевлева…
… – И как это, по-вашему, называется, капитан Орлова? – возмущенно глядя на меня, поинтересовался бригадный генерал Роммель, невесть как оказавшийся в посадочном квадрате перед нашей казармой.
– Я еще старший лейтенант, сэр! – возразила я. А потом, кинув взгляд на огромную толпу, ожидающую моего возвращения перед «Гнутой Подковой», вздохнула: – Практическое занятие по воздействию предельных перегрузок на пилотов боевых машин, сэр! Для лиц, пытающихся дискредитировать наше подразделение!