Шаг к мечте

Усенко Оксана Игоревна

Путь от границы круга до места, где скрылась Валентина и была лиловая вспышка, у нее занял не больше десяти минут.

Валентина стояла на коленях над каким-то человеком, пытаясь его поднять, вокруг них слабо мерцало золотисто-лиловое свечение, и плясало, пританцовывало просто невероятное количество мерзких дымчатых тварей, напоминающих старых озлобленных страшных зверей. Они облепили свечение, стараясь дотянутся до людей, и хотя от соприкосновения с этим светом чудища словно таяли, их место тут же занимали новые, и свечение становилось все тоньше и тоньше. Валентина пыталась поднять человека, но у того похоже совсем не было сил, или он был ранен, и судя по всему защита была на исходе.

Злата подскочила к Валентине, прорвавшись сквозь завесу духов как сквозь странный липкий туман, стараясь не смотреть духов и не слышать странного возмущенного шипения, и помогла поднять несчастного путника. Валентина только удивленно охнула, увидев Злату, однако ничего не сказала. Вместе они подняли таки,

жертву леса, в порванной и местами словно опалено одежде. Злата еще успела подумать, что кого-то он ей сильно напоминает, но темень вокруг, отвлекающее сияние защиты, мелькающие озлобленные пасти духов, как-то не способствовали рассматриванию, а сам путник был без сознания, и повис на их плечах просто таки бетонным грузом.

Приподымая его, она удивленно взглянула на светящийся лиловый камень, зажатый в его руке, он излучал лиловый свет который словно с сплетаясь со светом от посоха создавал тонкий защитный барьер.

Злобные духи кружились вокруг них, Злате казалось, что она слышит щелканье призрачных зубов прямо над ухом. Они шипели, шуршали, выли вокруг них, тая от соприкосновения с защитным барьером и снова появляясь. Злата и Валентина таща с трудом тяжеленного путника и с еще большим трудом волоча ноги, не змечали, что местами в сплошной пляске теней словно появлялись проплешины, словно по пути им встречались островки леса без духов…Духи атаковали яростно, словно даже отчаянно сливаясь в сплошной туман, стараясь замедлить строптивых жертв, сбить с пути, но Валентина упорно шла к дому.

Как ни странно, но поле защиты выдержало, пока они тащили горе -путешественника до границы драконьего кольца, а там уже Любаша подбежала и втроем они его занесли в дом.

При свете явно не электрического, но от этого не менее яркого света, Злата наконец разглядела жертву духов и обессилено опустилась прямо на пол.

– Витя, братик… А тебя то как сюда занесло?

– ты его знаешь? – удивленно спросила Валентина. – проводя как-то хитро посохом над Виктором, и заставляя слабое золотистое сияние словно бы окутывать пострадавшего. При этом лиловый камень все также зажатый в руке словно вплетал отдельные нити в этот кокон.

– Это мой брат, и насколько я знаю склонности бродить по чужим мирам у него явно не наблюдалось..- удивленно произнесла Злата не в силах пошевелится. На нее вдруг навалилась такая усталость, что казалось она заснет прямо здесь, на полу. Она боролась с этой усталостью из последних сил, стараясь понять, как себя чувствует брат. Валентина поняла это, хотя и сама выглядела не лучшим образом.

– Иди в кровать детка, брат твой будет жить, больше чем ты для него сегодня сделала, уже не сделаешь. – с этими словами она подала знак Любоньке, и та повела еле передвигающую ноги и слабо протестующую Злату в спальню. Злата словно выключилась, как только голова коснулась подушки, и не слышала как еще долго над Виктором что-то шептала Валентина, пока его лицо не приняло спокойное умиротворенное выражение и состояние полусметри не перешло просто в глубокий сон, как потом сама еще промывала глубокие рванные раны на руках. Не видела, как Валентина удивленно прислушивалась к робкому пению ночной птицы, которого не слышала уже очень-очень давно и задумчиво качала головой то и дело рассматривая спящего молодого человека, свернувшегося клубочком дракончика на шкафу и Микса, с несчастным виноватым видом выглядывающего из под кровати…

– ну-ну, дружек, не расстраивайся, я ж знаю, что ты не мог помочь. Духам твои зубы не страшны, а от тебя б одно воспоминание осталось. Валентина легонько потрепала по шерсти собаку, с несчастным видом смотрящую на израненные руки хозяйки.

***

Сергей Петрович

Сергей Петрович закрыл дверь за пареньком предлагающим «продегустировать» шампуни и пошел заваривать свой любимый травяной чай из крымских трав. Рука от утреннего падения все так же побаливала, но это его особо не смущало. Он верил в свой хоть и старенький, но довольно крепкий организм. В отличие от этого приятного молодого человека, который кинулся ему на помощь сегодня утром. Удивительно до чего разные люди, один, толкнув старика, даже не оборачивается, а другой спешит на помощь абсолютно неизвестному человеку. Хороший парень этот Виктор, не зря он эму аметист из коллекции подарил. Сергей Петрович уже давно привык полагаться на такие порывы щедрости, так как точно знал, если возникает такое желание – это правильно. Бывали конечно случаи когда он не поддавался такому желанию, жадничал, или просто не считал удобным делать подарок и настаивать на его принятии, но ни разу это ничем хорошим не оборачивалось. Люди, которым хотелось сделать подарок, как-то незаметно исчезали из его жизни, а вещи, которые сами «просились» в подарок, как-то бесславно пропадали, ломались, приходили в негодность. И нельзя сказать, что ему было жалко вещей сильно, или он ожидал, что эти люди всегда будет рядом. Нет, просто все вместе, вся ситуация показывала ему неоднократно, что если подарок «просится» его нужно дарить. Значит- так надо. А уж кому надо то другой момент, но ему самому, Сергею Петровичу от этого гораздо лучше. Если он делает такой подарок, то потом

это всегда оборачивается для него чем-то приятным. Приятным знакомством, удачей в делах ли просто неожиданной радостью. Вот и сегодня, отдавая Виктору камень, он не почувствовал ни грамма сожаления, а ведь его столько раз хотели купить, прилагали немыслимые суммы, вот даже совсем недавно Ленька предлагал купить несколько камней и этот тоже. Но нет, не продавал, не менял, не дарил, а вот этому, незнакомому молодому человеку подарил от души. Значит так надо. Этот странный аметист, как и остальные камни из его коллекции, ему был дорог как ребенок, и потому он был рад, что нашел руки, которые камню «понравились». Зря люди думают, что у камней нет души - она есть, просто не все умеют ее чувствовать. Ну конечно куда уж тут чувствовать душу, если цена у этого камня такая, что машину купить можно, а то и не одну. Вот дети, те иногда умеют чувствовать душу камня. Сколько раз бывало он видел на улице, как какой-нибудь малыш схватит камушек с земли и играет с ним часами, а мамочка недоумевает, что ему в том камне понравилось, грязный, пыльный, а кругом ведь столько игрушек. Но нет, ребенок от камешка не оторвется, то домом он у него «работает», то машиной, то просто другом, с которым можно поделится секретом. А все потому, что душа у камня есть и она, также стремится познавать мир, примерять его на себя, вот и находят друг друга два исследователя мира - человечек и камень. Но нет, взрослые их нещадно разлучают, забирая такую непонятную игрушку и заменяя цветными красочными бездушными машинками, куклами… А зря, ведь ребенок не только играет с камнем, через него он прикасается к многовековому опыту, жизни своего мира и познает его на уровне невидимых глазу, но оттого не менее значимых материй.

Женщины, правда, тоже бывают чувствительны к камням, но уже не так. Большинство конечно просто как сороки ведутся на дорогое и блестящее, но есть и такие которые привязываются к какому-то одному украшению с камнем, интуитивно чувствуя этот камень им близок. На самом деле именно этот камень, именно в этот период жизни обменивается с ними нужной информацией, делясь многовековым опытом жизни мира. И такие любительницы конкретных украшений меньше ошибаются по жизни, спокойней воспринимают неудачи, легче переносят потери, быстрей приходят к тому, к чему стремится душа человека, а не разум – к гармонии с самим собой и с миром.

Старичок задумчиво попивал чаек, сидя в прохладной квартире и наблюдая за жизнью за окном, размышляя о вечном и, одновременно, вспоминая как к нему попал этот аметист. Вольно или невольно ведь всегда когда расстаешься с чем-то или кем-то, вспоминаешь, как пересеклись ваши пути.

Камень этот попал к нему очень давно, можно сказать в глубокой молодости. Тогда еще молодой, 25-ти летний ювелир, работающий на одном из ювелирных заводов, отправился с компанией таких же молодых и веселых, в турпоход на Кавказ. Палатки, костры, песни под гитару, близкие звезды и горячие сердца. Там в горах он встретил девушку. Одного взгляда на эту, такую непривычную славянскому глазу красоту, хватило чтоб понять – пропал. Как уж он за ней ухаживал! Но нет, девушка со смехом отвергала все его ухаживания, правда, стараясь особо не обидеть. А один раз так прямо ему и заявила, извини дорогой, и красив ты и статен, но свободно мое сердце, не признало тебя хозяином, а неволить его себе дороже. Не будет счастья тому, кто строит его на невольном сердце.

Расстроился он тогда страшно, с друзьями вечером так посидел с местным вином, что наутро ничего не помнил. Ни как ушел в горы ночью один, ни как прыгнул с обрыва в горное озеро, ни как его друзья доставали, вовремя спохватившись, ни почему вцепился в какой-то камень. Друзья, когда его откачивали, не смогли пальцы разжать – смеялись – «звезду достал с дна озера вот и не отдает».

Откачали – пробормотал что-то невнятное и уснул беспробудным сном счастливого пьяного человека, и лишь на утро, протрезвев, проспавшись и разжав пальцы он, и его любопытные друзья, увидел на ладони этот аметист. Правда, он был в куске породы, не ограненный. Откуда он его взял – неизвестно. Может и правда в озере выловил. Девушка – причина его душевной боли, ушла с другой компанией дальше в горы, и больше он ее не видел. Но потом, еще долгие годы ему часто снился один и тот же сон. Ночные горы, огромные звезды в небе и такие же отражающиеся в высокогорном озере. И странный силуэт, толи человека толи духа протягивающий ему сверкающий как звезду камень, и невероятное желание прикоснуться к этому камню хоть на миг, вот только его чтоб взять, нужно было ступить с обрыва – навстречу странному духу.

Так было на самом деле, или не так он не знал, но обнаруженный после пьяных ночных приключений камень так ему понравился, что он его оставил себе на долгие годы. Огранку ему придумывал лет двадцать. Но придумал, и камню она, похоже, пришлась по душе. Беря его в руки Сергей Петрович чувствовал, что камень словно радуется новому виду, прям как женщина красиво одетая перед выходом в свет… И ощущение веры в души камней пришло к нему с тех пор. Оттого, видимо, и огранщик из него вышел знатный – камни, словно сами подсказывали, какую они хотят огранку, словно сами помогали ему ее делать, уворачиваясь от неудачных движений. С 25 лет, он не испортил ни одного камня при огранке. А это почти нонсенс.