Шаг до любви

Верон Ника

— Что ж ты за женщина-то такая, — ну вот не понимал он эту даму. Сама ведь из актрис вышла, как говорится, знала всю их кухню изнутри. — Ты получишь эту сцену, — заверил он совершенно неожиданно. — Но не надо было так. Не люблю, когда из-за меня начинают измываться над более слабыми, — добавил он прежде, чем оставить павильон. — Звони, — обронил он коротко, вернувшись в гримерную с ожидавшей его молодой женщиной.

— Кому? — Инга в растерянности уставилась на протянутый ей телефон.

— Парню своему звони, — пояснил Константинов с плохо сдерживаемым раздражением. Вот уж эта девочка точно не виновата в происходящем. —

Будем из ситуации выходить, — добавил он, оставляя её одну…

Пока решался вопрос с приездом ревнивца, Константинов попытался еще раз проанализировать происходящее. И приходил к неутешительному для себя выводу… Да, его вполне могли красиво подставить. Окажись на месте Инги другая, без срывов отыгравшая роль… Сцена хоть и не откровенная (рассчитана всё же на достаточно консервативную аудиторию), но отыгрывается… Если посмотреть будет со стороны… Даже с пол минуты… А сам съемочный процесс обычно идет куда дольше, чтобы было из чего выбрать во время монтажа…

При благоприятном раскладе в суде можно поднять вопрос о его моральном облике. Несмотря на то, что профессия у него… такая… Отбиться, конечно, получится, доказав, что ролик вырван из общего контекста съёмочного процесса. Но на это уйдет время. И нет никакой гарантии, что на период разбирательства, встречи с Никитой для него снова не окажутся закрытыми.

Молодой человек (кстати, не представляющий из себя ничего интересного и запоминающегося) слушал очень внимательно. На первый взгляд — внимательно. А на деле его интересовало только одно:

— То есть вы её сейчас на моих глазах будете лапать… — и это всё, что он усвоим из всего того, что было озвучено.

— Я с ней сейчас отыграю сцену, — жестко перебил того Константинов, стараясь максимально сохранить выдержку. Устал он сегодня от бесконечных препинаний. — На твоих глазах, — добавил он так же жестко. — Поверь, у меня нет никакого желания лишних поцелуев, объятий и прочих прелестей, предусмотренных по сценарию. Но сцена должна быть. И выглядеть всё должно естественно. И либо ты это понимаешь и принимаешь, либо платите неустойку. Ты готов за нее заплатить? — поинтересовался он, кивнув в сторону молодой женщины, добавив, — Сумма, поверь, приличная.

Вот что в его договоре (или контракте, здесь кому как удобно было данный документ называть) всегда четко и максимально конкретно оговаривалось, так это оплата за съемки и штрафные санкции, которые могли возникнуть по ходу этих самых съемок. С финансовой стороной вопроса шутить перестал очень давно. Да практически сразу, как говорится, на заре карьеры.

— А причем здесь я? — ревнивец, определенно, растерялся. — У нас условие… — счел он необходимым напомнить.

— Слышь, условие, это — твоя женщина, — от пустых разговоров Константинов начал уже уставать и раздражение всё больше брало верх. — И у нее — проблема. Между прочим — из-за тебя. Хорошо, не можешь или не хочешь ты, заплачу я, — отступил он, высказав заведомо невыполнимое, по крайней мере для одной из сторон, предложение. — Поверь, лишних монет в кармане нет, но женщин в беде оставлять недостойно статуса мужчины. Только со стороны, сам подумай, это как будет выглядеть? Так что — платим или играем?

Вопрос был излишен. Естественно, сошлись на игре. Снова подготовка. Предстоял энный по счету дубль. Давно с таким количеством дубляжа не снимался. И очень надеялся, что вот

сейчас, наконец, сцену получится отыграть. Впереди еще несколько эпизодов, которые должны быть отсняты именно сегодня, ибо завтра — четверг. И уже утром он должен находиться в Питере, рядом с сыном. Да и еще некоторые планы были. Но если сегодня окончательно выбьются из графика, то уже завтра вечером ему каким-то образом (только если — самолетом) будет необходимо вернуться в Москву…

Тщательно обсудив все нюансы съемок злополучной сцены с партнершей, Константинов внимательно посмотрел в сторону ревнивого кавалера. Вот таких проблем за его актерскую карьеру еще не было. И проблемы, действительно, могли возникнуть. Да, парню объяснили, что будет и, главное — как будет, все происходить в подготавливаемой сцене. Вот только настрой того Алексею совершенно не нравился.

— Держите этого горячего финского парня, если не хотите, чтобы я его здесь ненароком не заломал, — предупредил он ребят из съемочной группы, кивнув в сторону заметно нервничавшего молодого человека, добавив, — С полицией сами будете разбираться.

— Я не финский, — подал тот голос. И, кажется, с нотками обиды. Вот уж обидчивые кавалеры его всегда слегка раздражали. Ну, ладно, когда девчонки (неважно, какого возраста) обижаются. Но когда — мужики…

— На восточного ты не смахиваешь даже отдаленно. Впрочем, и на финского — тоже, — проворчал Константинов, оборачиваясь вновь к партнерше. — Инга, теперь к вам. Попробуем снять одним дублем. Это — сложно. Тем более, так понимаю — для вас, — а вот лично он сегодня от отснятых дублей одной сцены уже устал. — Там, где будет возможность, не буду попадать в кадр, подскажу, скорректирую. Поэтому игра-игрой, но еще и слушаем максимально внимательно. Последняя сцена там минутная, о ней вообще забудьте, мы ее убираем.

Вот в роли режиссера выступать до сих пор не приходилось, хотя и имел за плечами оконченное с успехом режиссерского отделение. Но как-то не тянуло пока в режиссуру, видимо — не время.

— Константинов, ты что себе позволяешь?! — а вот на этот раз напомнила о своем существовании Бурова, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим на площадке. Кажется, её даже в какой-то степени… забавляла сложившаяся ситуация.

— Убираем, я сказал, — жестко повторил Константинов, задержав на даме достаточно холодный взгляд, тем же тоном добавив, — Мне она тоже претит. Я под ней, позволь напомнить, изначально не подписывался. Что-то не устраивает? Неустойка у нас там какая?

— Заказчики… — Бурова всё же сделала попытку, используя так называемую «тяжелую артиллерию», надавить на строптивого актера. Не любила она работать со звездами константиновской величины. Те слишком хорошо знали свои права…

— Сомневаюсь, что она им так необходима, — обронил Алексей, лишь на мгновение над чем-то задумываясь. — А откровенное насилие я не приемлю даже в кино. И уж тебе ли об этом не знать, Наталья Семеновна, — съязвил он, при этом с полной уверенностью добавив, — И ты прекрасно знаешь, что та сцена в фильм не войдет. Она там по сюжету к черту не нужна. Так что? — поинтересовался он, — Продолжаем?.. — получив в ответ демонстративное молчание Буровой, что было более, чем странно, кивнул, вслух заметив, — Отлично. Тогда, как говорится: свет, мотор, поехали. Командуйте, Наталья Семеновна, или и это мне самому сделать?