Шаг до любви

Верон Ника

— Рит, руки спрячьте, замерзнут на ветру, — предупредил он, укрывая пледом её плечи.

Никакого стремления к лишним прикосновениям. Всё — в пределах нормы. По крайней мере — по её личному мнению. И даже начало складываться ощущение, что задался целью показать, даже нет, не так — убедить, вот более верное определение, в том, что бояться его не следует. Хотя, она и не боялась. Боялась бы — не прилетела. А вот подпустить к себе слишком близко психологически… Здесь — да. Здесь возникали проблемы, с которыми справиться никак не получалось.

— Алексей, вы недавно сказали, что я знаю о вас достаточно,

благодаря журналистам, — кутаясь в плед и, действительно, пряча в тот руки, заговорила Рита, чем… вызвала заметную настороженность Константинова. Нет, не тем, что заговорила. Разговаривать с ней было приятно и интересно. А вот начало фразы не понравилось.

— Так понимаю, желтая пресса стала работать хуже, — с нескрываемым сарказмом обронил он, приведя Риту в недоумение. Еще и спросить-то ни о чем не успела. И, уж если быть до конца откровенной, сомневалась, что решится на вопрос, который её, в общем-то, и не касался…

— Извините, я…

Она откровенно растерялась. А Константинов мысленно нелицеприятно высказался в собственный адрес. Со всеми проблемами, действительно, стал неврастеником.

— Это вы — извините, — и сам не мог понять, что заставило вдруг вот так отреагировать на её простое желание о чем-то спросить. Да может и вопроса не было бы… Где-то сын прав, пора сделать передышку. — Вы хотите узнать что-то, чего нет на страницах всемирной паутины? — тон получилось взять под контроль, став привычным для этой молодой женщины Алексеем Константиновым. — Спрашивайте, Рита, постараюсь быть максимально откровенным.

— Вы говорите о двух сыновьях… — начала она осторожно. Совершенно не понравилась его странная реакция на ещё даже не прозвучавший вопрос. И как мог отреагировать, если озвучит…

— Так и есть, — утвердительно кивнув, подтвердил Алексей, добавив, — У них разница больше двадцати лет. Младший родился, Димке двадцать два было.

— Но я нашла фотографию только старшего, — осторожно высказалась Рита. — Кажется, даже, с летнего отдыха. Не знаю, на сколько фото постановочное, но вышли вы все там отлично.

— Да, на официальную страницу иногда выкладываются общие снимки, удовлетворяя любопытство поклонников, — подтвердил Алексей, не совсем понимая, к чему клонит собеседница и, кажется, намеренно уходя от обсуждения того, на сколько удачно они на том получились.

— А младший? — а вот и вопрос… в студию… Только студию он мог просто послать ко всем чертям и тотчас прекратить разговор. Что произойдет сейчас, если только попробует так сделать? Снова вспомнилось достаточно странное и совершенно необъяснимое отношение к сыновьям мужчин. Маленькая тайна из огромного прошлого… — Я ведь правильно поняла, вы добивались права видеться с ним, но…

— Не заканчивайте, попробую ответить, — Константинов прервал монолог своей спутницы, как самому показалось, догадавшись, что её интересует. — Если не так понял, остановите, уточнимся, — добавил он на всякий случай. — Два года, с тех пор, как разъехались с женой, мы с Никитой практически не виделись. Так, минут пятнадцать, когда у его матери какие-то просветления наступят. Это могло произойти через месяц, могло — через два. Сейчас у меня есть право общаться с ним раз в неделю по шесть часов, и раз в месяц забирать на выходные. Не густо, но со своей работой рисковать нашими встречами не

имею права. А там только ждут, чтобы я опоздал или, ещё лучше, не важно, по какой причине, отменил встречу. Но выставлено два жестких условия — никаких фотографий Никитки во всемирной паутине с моей стороны, и никакого знакомства с моими женщинами, на сколько бы серьезные отношения там не планировались. Пока не соблюдать их я не могу. Хотя, очень надеюсь, что вас однажды познакомить получится.

Произнося эти… Нет, не слова, это признание, очень внимательно наблюдал за молодой женщиной. Она, на удивление, отнеслась к ним вполне адекватно. Спокойно, без эмоциональных всплесков, чего очень боялся.

— Но у вас же в альбоме есть… — высказала она вновь осторожное предположение, определенно намекая на телефон.

— Хотите увидеть? — и Константинов, насторожился, оказавшись в непонятном для неё напряжении. И это при том, что требовал от неё самой расслабиться и отдыхать. — Рит, зачем вам? — поинтересовался он, облокотившись на борт теплоходика. — Это — моя проблема. Если у нас с вами как-то сложится, но станет ясно, что вам сложно принять его, постараюсь найти приемлемый выход, чтобы…

— Вот если вы постараетесь найти «приемлемый выход», в таком случае у нас с вами точно ничего не сложится, — совершенно неожиданно даже для самой себя выдала Коташова. На столько далеко в разговоре о детях заходить, по крайней мере в ближайшее время, точно не планировала. И как вдруг вырвалось… — Если вы еще не поняли, объясняю, я не собираюсь быть втиснутой в ваш график съемок, спектаклей, гастролей и общения с сыном. Да, для личного знакомства, даже если бы не было запрета, слишком рано. Мы с вами еще сами не до конца разобрались, чего хотим и ждем друг от друга. Ребенку совершенно незачем видеть, как у отца меняются партнерши. Да и это слишком большая ответственность — знакомство с чужим ребенком, тем более, когда у того жива мать. Честно — я к данной встрече еще не готова. Но мне бы хотелось увидеть просто фотографию.

На несколько мгновений задумавшись, Константинов, стянув перчатки, достал телефон. Пролистал галерею. Еще раз внимательно посмотрев на молодую женщину, протянул свой телефон, со словами:

— Вот он.

На неё смотрел мальчишка… Темненький, как и отец. И улыбка… Фирменная «константиновская» улыбка, которую ни с кем не спутаешь. У старшего она немного другая. Более серьезная, что ли… Хотя тоже с «налётом» от Константинова.

— Как под копирку… — тихо проговорила она, рассматривая фотографию.

Хотя, что там рассматривать, лично он понять не мог. А вот сравнение с ним… потешило мужское самолюбие! Не смотря на медицинское подтверждение отцовства, сомнения оставались. Даже схожесть мальчонки со старшим братом не вселяла полной уверенности в кровном родстве.

— Уверены?

С долей сомнения прозвучавший вопрос вызвал неподдельное недоумение Коташовой. И это еще её называют вечно сомневающейся??!

— Да у него одна только улыбка чего стоит. Ваша улыбка, Алексей, — и сама невольно улыбнулась, возвращая телефон. — И глаза ваши. Ваш, к бабке не ходи. Я не влезу очень сильно не в свое дело, если спрошу, почему сразу не решили его забрать, а все так усложнили? Ведь правильно высказываются предположения, что вы просто немного отступили…