Шаг до бездны
Шрифт:
– Подробностей никаких и не будет, я уже всё рассказал. Живёт она недалеко за городом, на моём скутере быстро домчимся.
– Никуда я не поеду.
– В общем, увидимся, как я и предложил – в пятницу, если надумаешь.
– Не надумаю, – бросила Ириша и теперь пошла от этого случайно встреченного человека сама.
Пошла даже очень быстро и не оглядываясь.
– Подумай, – прокричал он ей вслед. – у тебя никогда не будет другого шанса оказаться в такой роскоши и пожить в своё удовольствие.
Она ничего не ответила, потому что уже не слышала его слов и думала совсем о другом.
Глава 2.
Слова
– Попалась, – говорит он и все оглядываются на них.
В этот момент хорошо было бы проснуться, но Ириша не проснулась, и сон продолжался, только теперь как будто он начинался заново и уже события происходили совсем в другом магазине.
– Попалась, – снова сказал ей охранник, но уже другой и его прикосновение стало сильнее.
– Попалась…
– Попалась…
– Попалась…
Заговорили все со всех сторон и куча охранников окружили её. Тогда только спящая открыла глаза, однако утро ещё не наступило.
Жила она с родителями и младшим братишкой, хотя на самом деле очень хотелось сбежать от своей семьи, почувствовать себя по-настоящему взрослой. Бежать было некуда, да и впрочем – не было повода, а если и хотелось сбежать, только от самой себя. Родители знали об её опасном пристрастии и потому всегда на кухонном столе ставили огромную вазу с дорогими и очень вкусными конфетами – видимо надеялись убедить дочь, что воровать их нет необходимости. Но она не обращала на такие конфеты никакого внимания и даже не ела их. А если и брала, только изредка по одной, когда на неё смотрели особенно пристально – и тогда она просто делала это из вежливости.
– Ты снова воровала? – спрашивала её прежде мама, вытряхивая фантики из её карманов.
Но это было давно, и теперь Ириша не приносила улики домой, разбрасывала их на улице.
– Зачем ты это делаешь? – спрашивали её часто, но тоже давно.
Она молчала, потому что не знала, что ответить.
Теперь вдруг именно в эту ночь, после знакомства со Стасом, поняла – это вовсе не был её протест: ни против мира, ни против своего места в нём. Просто она хотела понять, как это – быть преступником. И упрекнув недавно Стаса в том, что он начитался Достоевского, понимала, что начиталась как раз она, хотя может быть вовсе не эту книгу, а каких-то совсем других, и теперь пыталась понять, о чём думал тот вор, который позарился на детскую куртку, хотя никак ей этого не удавалось, потому что конфеты в магазинах не имели к той ситуации из прошлого никакого отношения. Наверняка их после её воровства никто не пересчитывал, не перевешивал, и уж тем более никто не плакал об украденном ночи напролёт.
А этот Стас… Он будто взял её за плечи и встряхнул. Будто дал опомниться и представить, какой неловкой будет ситуация, если её правда поймают. Тогда же ночью она решила, что больше никогда не будет воровать. Никогда, никогда. И ещё решила, что обязательно познакомится с той пожилой женщиной, про которую он рассказал – хотя бы из любопытства. Просто ведь интересно, как живут одинокие люди в старости.
Ириша решила, что для начала поедет туда со Стасом на его скутере, а потом наведается
***
В последний день своего отпуска Ириша снова отправилась прогуляться…
Шла мимо тех же самых магазинов, где обычно воровала конфеты, и не заходила туда, не понимая впрочем, как так быстро она могла измениться. Может в самом деле теперь повзрослела, а прежде пыталась доказать самой себе, что она ничего не боится в этом большом и непростом мире и может даже делать всё, что захочет?
Думая так, она всё-таки толкнула одну дверь, однако тотчас вход ей преградил улыбающийся охранник. Она тоже улыбнулась и не стала настаивать на том, чтобы зайти. В конце концов ей даже нравилось ощущать себя законопослушной.
Когда у неё зазвонил телефон, от ярких лучей солнца она не разглядела, чьё имя высветилось на экране, а просто машинально ответила звонившему.
– Придёшь завтра? – раздался знакомый голос.
«С работы», – обрадовалась Ириша и кивнула перед тем как ответить.
– Приду.
– Слушай, у нас тут такое творится…
– Что?
– Представляешь, у начальника пропала папка с важными документами, искали целую неделю, а потом нашли у тебя в столе.
– Как? Я не брала.
– Понятно, что не брала, но кто-то подставил. Поди теперь доказывай. Все ведь знают, что ты конфеты в магазинах таскаешь.
– Кто знает? – Ириша растерялась, понимая, что спросить надо по-другому: откуда узнали и кто сказал. Однако уже не стала переспрашивать.
– Ещё в кассе большой суммы не досчитались…
– Неужели тоже на меня подумали?
– Ага… В общем, тебе лучше не приходить.
На этом разговор закончился.
Ириша ещё долго стояла неподвижно с телефоном в руке. Такой растерянности ей ещё не доводилось испытывать никогда прежде – она не знала, что делать, о чём думать и что будет дальше. Хотя подсознательно с детских лет боялась терять – знала, что это может быть непоправимо и представляла, как страшно остаться в этом мире без важного и необходимого: и пусть в детстве она лишилась всего лишь куртки, сейчас такой потерей могло стать что угодно. Предстояло сообщить о случившемся родителям, но она боялась – на эту работу её устроили именно они. Надеяться, что всё утрясётся, тоже казалось бесполезным – такая ситуация явно не могла пройти сама по себе, к тому же ей теперь даже и не хотелось возвращаться туда, где о ней подумали так скверно.
Пройдя несколько шагов, девушка остановилась и как будто новым взглядом посмотрела по сторонам. Жалеть себя не стала – этого она никогда не допускала. Зато вместе с огорчением уловила какое-то новое ощущение, и явно оно вовсе не было плохим: она почувствовала предвкушение новой жизни, которая несомненно таила в себе много всего увлекательного и хорошего. В конце концов, её молодость могла помочь ей открыть множество дверей. Родителям она решила пока ничего не говорить, а с завтрашнего дня, как обычно, утром выходить из дома – несомненно вскоре она найдёт другую работу, даже ещё лучше потерянной.