Ш-ш-а...
Шрифт:
– Деньги получил?
– Какие деньги?
– Только не говори…
– Я думал, деньги у тебя!Ты обещала мне заплатить пятьдесят баксов!
– Это твое дело. Ты должен получить деньги, взять себе полтинник, отдать мне остальное. Кретин долбаный, что у тебя в башке? Теперь мне придется выколачивать их из чертовой девки.
– Вот этого не надо.
– Идиот, сукин сын.
– Я сам все улажу.
– Да уж постарайся, черт побери. В следующий раз поработаешь даром, только сначаладеньги возьми. Тогда будем
Я забеспокоился. Кого или что она приведет в следующий раз?
Около пяти Шантиль пришла с такой маленькой девушкой, что можно было попасть ей пятками по голове. Ну, не так плохо. Никто ничего не может поделать с тем, каким родился, никто, кроме Бога, если есть какой-нибудь Бог, а Ему, судя по положению дел, абсолютно плевать, что валится с небес на землю, корчась в муках. Одни появляются в золоте, в бронзе, другие некрасивыми, скучными, как серый облачный день. Эта девушка не из тех и не из других. Острые акульи зубы, лицо наполовину крысиное, наполовину собачье, словно Бог ущипнул ее за голову, потом для ровного счета отточил симпатичные острые зубы. Должно быть, выкатил на землю, и с тех пор она катится, огибая каждую кеглю, настоящим резиновым мячиком.
– Привет, Рей, – сказала Шантиль. Между прочим, с улыбкой. Мне уже известно, что она таким способом старается сквитаться. – Не забудь, что я тебе сказала, – шепнула она, так сильно толкнув девушку, что та закувыркалась по полу, словно начиная цирковое представление.
– Бетти, – представилась она хриплым голосом, как бы обдирая слова о гортань.
Как и первая, сорвала с себя одежду, когда Шантиль еще не успела закрыть за собой дверь. Чтобы уберечь вашу память и воображение, я не стану вдаваться в детали, скажу только, что у некоторых девушек имеется три вместо положенных двух и одно, чего вообще не должно быть. Хуже того, я делал то, что, по вашему мнению, делал, как бы вы это ни называли, бесплатно, только чтобы загладить ошибку, которая даже и не ошибка.
– Ты когда-нибудь слышала про Шарашку, где…
– Заткнись, давай дальше, – сказала она. – Я не разговаривать сюда пришла.
Наконец, она удалилась. Я уставился в стену, стараясь не думать, надеясь, что мозг сам очистится от воспоминаний, точно зная, что не очистится, пусть даже лишь потому, что мне этого так страстно хочется.
Наконец, схватил гитару, рванул уцелевшие струны. Все шесть колков дали дуба. Намотал струны на кулак, хрястнул гитару об пол, расколотил вдребезги.
– Не зови меня, сука! – сказал я громко и отчетливо.
Уже две недели сплю с людьми, которые ни с кем спать не могут. Впрочем, у меня завелись деньги. Я даже подключился к телефонной линии, так что Шантиль получила возможность хотя бы заранее предупреждать, что мне придется делать то, что приходится делать. Только так и не знаю, где Шарашка. Начинаю приходить к мысли, что никогда не узнаю.
Глядя в последнее время в зеркало, вижу исковерканное перекошенное лицо, перевернутое вверх ногами и в стороны, с двумя носами, ртом сбоку на шее и ухом вместо носа. Не спешите звать доктора Эйбрахама, потому что, говоря об увиденном, я совсем
Теперь у меня есть телевизор, поэтому, когда на мне сидит девушка, просто смотрю шоу. На экране мелькают быстрые взрывы белого статического электричества, я даже забываю, что девушка здесь. Иногда видно одно статическое электричество, но если пристально всмотреться, проглядывают неразвернувшиеся события. Так я и делаю. Пробиваю туннель в другую историю, пролетаю сквозь экран, пока скачки и тычки не утрачивают значения. Даже после ухода девушки долго еще не возвращаюсь.
В данный момент смотрю рекламу экстрасенса – какой-то русской по имени Валентина. Она говорит, что за два доллара в минуту может сказать все, что вам хочется знать. У меня только один вопрос, не займет полминуты. Набираю номер.
– Меня зовут Лайза. Чем могу помочь?
– Лайза? А Валентина где, черт побери?
– Вы позвонили в экстрасенсорную сеть «Валентина». Мы все не Валентины. Очевидно.Чем могу помочь?
– Это вымне скажите.
– Простите, сэр?…
– Вы же экстрасенс.
– Ну… у меня сложилось сильное впечатление, что у вас личная проблема.
– Конечно. У меня очень крупная личная проблема.
– Она как-то связана с тем, чем вы зарабатываете на жизнь. Чем занимаетесь в дневное время.
– В любое. Утром, днем, вечером, на закате, на рассвете.
– Вы дошли до критической точки, поэтому звоните.
– Проклятье, вы очень удачно рассказываете то, что я уже знаю.
– Сэр, по инструкции я должна вешать трубку, когда…
– Я просто пошутил. Ничего плохого в виду не имел.
– Вы не собирались всю жизнь заниматься подобной работой?
– Нет. Черт возьми, никогда и не думал, что, в конце концов, таким образом стану на жизнь зарабатывать.
– Чем же вы занимаетесь?
– Поверьте, вам знать не захочется.
– Это как-то связано с торговлей?
– Правильно поняли.
– Устали изображать радостную улыбку?
– О господи, да. Если б вы видели, что мне приходится видеть, точно не улыбнулись бы.
– Вам хотелось бы, чтобы работа позволила дать что-то миру?
– Ну, не знаю. Не знаю, что я еще могу дать.
– Хотели бы получить возможность для самовыражения?
– Пожалуй. Гитару купил и разбил ее вдребезги. Впрочем, это и собирался с ней сделать.
– Значит, вы в полной фрустрации?
– Думаю, да.
– Ну вот что я посоветую, сэр, слушайтесь своих инстинктов. Вам действительно больше не хочется заниматься тем, чем сейчас занимаетесь, правда?
– Правда.
– Ни дня больше не выдержите?
– Ни минуты.
– Тогда предлагаю следовать велению сердца.
– Значит, прекратить обслуживать мутанток?