Сговор остолопов
Шрифт:
— Ох, ты ж Боже-Сусе, локоть меня щас доконает, — ответила миссис Райлли.
В центре толпы, собравшейся перед универмагом, яростно подпрыгивала охотничья шапочка, зеленый центр людского круга.
— Я выйду на связь с мэром, — орал Игнациус.
— Оставьте мальчонку в покое, — раздался голос из толпы.
— Идите ловить стриптизок на Коньячную улицу, — добавил какой-то старик. — А это хороший парнишка. Он свою мамочку ждет.
— Благодарю вас, — надменно произнес Игнациус. — Я надеюсь, вы все засвидетельствуете это безобразие.
— Ты
— Что — хороший мальчик даже не может мамочку свою дождаться возле Д.Г.Холмса? — Это снова открыл рот старик. — Говорю вам, никогда раньше в городе такого не бывало. А все — комунясы.
— Это вы меня комунясом назвали? — переспросил полицейский старика, одновременно пытаясь увернуться от рассекавшей воздух лютневой струны. — Вас я тоже привлеку. Смотреть надо, кого комунясом называешь.
— Да тебе меня заарестовать — кишка тонка, — заголосил старик. — Я член Клуба «Золотые Седины», под началом у Новоорлеанского Департамента Отдыха.
— Оставь старика в покое, фараон паршивый, — заорала какая-то тетка. — Может, он чей-нибудь дедуля.
— А я и так дедуля, — ответил старик. — Шестеро внучков, и все у святых сестер учатся. Они у меня еще и мозговитые.
Поверх людских голов Игнациус разглядел, как из вестибюля универмага медленно выплывает мать, волоча в кильватере хлебобулочные изделия, будто мешки с цементом.
— Мамаша! — воззвал он. — А вы пораньше не могли? Меня тут сцапали.
Проталкиваясь сквозь народ, миссис Райлли отвечала:
— Игнациус! Это чего тут происходит? Это чего ты уже натворил? Эй, убери лапы от моего мальчонки!
— Да не трогаю я его, дамочка, — оправдывался полицейский. — Этот вот тут вот — сын ваш?
Миссис Райлли выхватила свистевшую в воздухе струну.
— Разумеется, я ее отпрыск, — произнес Игнациус. — Разве вы не видите ее материнской нежности?
— Вишь, как любит свово парнишку, — добавил старик.
— Чего это ты пытаисси с моим несчастным ребенком сделать? — спросила миссис Райлли у полицейского. Игнациус потрепал крашенные хной материнские волосы своей огромной лапой. — Занятий нет — тока на бедных детках отыгрываисси, а тут такие гады по улицам бегают. Мамочку ждет, подумать тока, а его уже арэстовать хочут.
— Предельно ясно, что это дело подлежит рассмотрению Союзом Гражданских Свобод, — заметил Игнациус, хватаясь лапой за поникшее мамочкино плечо. — Мы должны выйти на Мирну Минкофф, мою утраченную любовь. Она про такие вещи знает.
— А все комунясы, — перебил его старик.
— Сколько ему лет? — спросил полицейский миссис Райлли.
— Мне — тридцать, — снисходительно промолвил Игнациус.
— Работаешь?
— Игнациус помогает мне по дому, — вмешалась миссис Райлли.
— Я сметаю пыль, — сообщил Игнациус полицейскому. — А помимо этого, в настоящее время я сочиняю продолжительное обвинение нашему веку. Когда мозг мой терзается литературными трудами, я развлекаю себя сырной пастой.
— Игнациус готовит восхитительные сырные пасты, — гордо встряла миссис Райлли.
— Очень мило с его стороны, — сказал старик. — Мальчишки нонче тока и знают, что гонять по улице.
— Почему бы вам не заткнуться? — осведомился полицейский у старика.
— Игнациус, — дрожащим голосом спросила миссис Райлли, — чего ты натворил, дуся?
— В действительности, мамаша, я полагаю, что всё начал именно он. — И Игнациус показал на старика, державшего его сумку с нотами. — Я просто стоял тут, дожидался вас, молясь, чтобы доктор вселил в вас надежду.
— Убери отсюдова этого баламута, — велела миссис Райлли полицейскому. — Он безобразия чинит. Как такие еще по улицам шастают.
— Вся полиция — комунясы, — сказал старик.
— Я разве не для тебя сказал заткнуться? — разозлился полицай.
— Я на коленки кажный вечер падаю и Боженьке спасибо грю, что у нас защитники такие, — сообщила миссис Райлли всему сборищу. — Без полиции мы бы все уже давно на том свете в постелях лежали с перерезанным горлом от уха до уха.
— Истинная правда, девочка, — ответила ей какая-то женщина из толпы.
— Помолимся за органы полиции. — Миссис Райлли теперь адресовала свои замечания всей толпе. Игнациус шепотом ободрял ее, неистово поглаживая по плечам. — А за комунясов вы бы стали молиться?
— Нет! — рьяно отозвалось несколько голосов. Старика кто-то толкнул.
— Как есть правда, дамочка, — вскричал старик. — Он хотел вашего парнишку заарестовать. Прям как в России. Они все тут комунясы.
— Пошли, — сказал полицай старику и грубо схватил его за холку пиджака.
— О Боже мой! — простонал Игнациус, наблюдая, как чахлый маленький полицейский старается управиться со стариком. — Теперь мои нервы совершенно расходились.
— На помощь! — взывал к толпе старик. — Это переворот! Конституцию нарушают!
— Он самашедший, Игнациус, — произнесла миссис Райлли. — Пойдем-ка лучше отсюдова, дуся. — Она обратилась к толпе: — Бегите, люди. Он может нас всех укокошить. Лично мне кажется, что он, может быть, сам — комуняс.
— Совершенно не нужно утрировать, мамаша, — сказал Игнациус, когда они пробрались через редеющую толпу и споро зашагали вниз по Канальной улице. Оглянувшись, он увидел, как старик сцепился с распетушившимся фараоном под часами универмага. — Не будете ли вы так добры чуть-чуть притормозить? Мне кажется, у меня шумы в сердце.