Сгорая дотла
Шрифт:
– Ты ангел правосудия! – воскликнул Манро.
– Я бы так не сказала, – возразила я, высвобождаясь из его объятий.
Пресса все еще была здесь, щелкала фотоаппаратами и снимала сцену на телефоны.
– Должен сказать тебе, – продолжал Реджинальд, – когда Джон Лоусон назначил тебя на мое дело, у меня были сомнения. Я слышал, что ты одаренная, но слышать и видеть – это разные вещи. И я увидел. Ты – настоящий герой, дорогая.
Снисходительно выделенное «дорогая» взбудоражило меня.
– Спасибо, мистер Манро. Очень мило с вашей стороны.
– Да
Он произнес «семья», но с таким же успехом мог бы назвать ее «империей». Семья Манро была сродни Уолтонам, владельцам Уол-Март, но с процветающей сетью отелей и роскошных курортов вместо супермаркетов. Такое предложение для компании «Лоусон и Дуни» было равносильно выигрышу в лотерею.
Я заметила, что Дон Найт наблюдает за нами, и сохраняла нейтральное выражение лица.
– Я бы с удовольствием, мистер Манро, но у меня назначена встреча до обеда, которую я не могу пропустить. И кроме того, это еще не все. Присяжные должны вернуться…
– Как скромно, – фыркнул он. – Хорошо, сегодня я поужинаю один, но когда они огласят свое решение, я буду ждать на ужин тебя, Джона и даже этого твердолобого Дуни, и я не приму отказа.
– Я позвоню вам, когда огласят вердикт, – сказала я ему и облегченно вздохнула, когда он и его свита телохранителей-водителей покинули зал суда.
Дон Найт поравнялся со мной, когда я выходила из зала суда.
– Я идиот, не так ли? «Сделаете своего богатого клиента еще богаче». Я посадил это семя и наблюдал, как вы выращиваете из него богатый урожай.
– Вы путаете метафоры, – я слегка усмехнулась. – Получается, я теперь фермер? Я думала, что я акула, чующая кровь.
– Действовать так, будто вина моих клиентов была очевидным фактом, – очень тонкий ход.
– Я тоже так думаю.
Мы подошли к двери зала суда, и выражение лица Найта смягчилось.
– Я восхищаюсь вами, мисс Гарденер, действительно восхищаюсь. Но еще больше мне вас жаль. Боюсь, когда-нибудь вы поймете, почему.
Глава 2
Алекс
Я нетерпеливо стучала пальцами по рулю, безмолвно приказывая светофору переключиться. Мое обручальное кольцо отражало послеполуденный солнечный свет на приборную панель. Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает меня, но лишь на мгновение. Слова Дона Найта вертелись в моей голове, словно летучие мыши в пещере, и я не могла избавиться от них.
Он разрушил мой триумф. Я только что раскрыла самое важное дело в своей карьере – пока что – и оправдала ожидания отца, одного из величайших судебных адвокатов в Лос-Анджелесе, пятый год как ушедшего в отставку. Теперь я вдруг почувствовала себя героиней сказки «Принцесса на
Время половина первого – на пятнадцать минут отстаю от графика. Я направилась на своем «Мини Купере» на бульвар Санта-Моника и с визгом въехала на парковку «Бельведера». Я мельком взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида: рыжая прядь волос выбилась из прически.
«Найту было просто обидно, что он проиграл дело», – рассуждала я. Если бы у меня не было веских аргументов в глазах закона, мы бы вообще не пошли в суд. Должна ли была я сдерживаться? Стал бы Усэйн Болт пробегать дистанцию в забеге медленнее просто потому, что другие легкоатлеты не такие быстрые от природы? Это дело должно было сделать богаче и без того богатого человека, катапультировать компанию «Лоусон и Дуни» в стратосферу юридических фирм и сделать меня партнером. Но, как я уже сказала присяжным, все это внешняя оболочка. Виновен – значит виновен, и будь у Хатчинсонов более прочные стеллажи для тяжелых припасов, они бы вообще не свалились на Манро.
Тот факт, что он лазил по этим полкам и был немного пьян в десять утра, не имел значения.
Я уложила выбившуюся прядь волос в свой строгий пучок. Я не сделала ничего, что выходило бы за рамки закона. Мой отец гордился бы мной. С этой мыслью, придавшей мне сил, я изящно вышла из кабриолета и передала ключи парковщику.
Не успела я войти, как зазвонил телефон. Это был мой ассистент.
– Эбед, в чем дело?
– Я хотел передать чек эксперту по делу Фолгейт – Роббс, он принимает только банковские чеки, а на них указано твое имя, я не могу подписать их.
Я кивнула.
– Параноик и чокнутый ублюдок, он собирается уничтожить дело Роббса «профессиональным» решением суда. Я пойду в банк после того, как пообедаю с друзьями.
– Понял. Могу я еще что-нибудь для тебя сделать?
Эбед был моей третьей рукой, а иногда и вторым мозгом. Не знаю, что бы я делала без него, и искренне надеюсь, что никогда не узнаю.
– Ты можешь заказать обед в «Пикнике», – предложила я ему. – Возьми из кассы на мелкие расходы.
– Серьезно?
– Не стоит так удивляться, – рассмеялась я. – Ты много работаешь и заслуживаешь гораздо большего, чем бесплатный обед.
Я услышала, как Эбед ухмыльнулся.
– Скажи это сотрудникам бухгалтерии.
Войдя в ресторан, я кивнула метрдотелю и прошла мимо изысканного зала в оливковых и персиковых тонах, где звон столовых приборов и посуды придавал мягкости тихим разговорам. Утонченная изысканность «Бельведера» умиротворяла после шума и суеты Верховного суда.
Я добралась до открытой террасы с изящными колоннами, зелеными растениями и струящимся шелком и сразу же увидела подруг. За столиком на пять персон сидели четыре женщины, две одетые в дорогую спортивную одежду, две – в деловые костюмы. Дизайнерские сумки были пристроены у их ног, обутых в «Найк Элит» и «Живанши».