Сезон разводов
Шрифт:
– Еще бы! Эти папарацци подчас такое снимут – кто хочешь голову потеряет.
– Конечно, мне следовало быть осторожнее. Но я понятия не имела, что нас снимают. Мы с Питом поехали пообедать, все было абсолютно невинно.
– Да, известный человек всегда на виду, – заметила Кэт. – О частной жизни можно забыть.
– Вот именно.
– Все эти телепередачи, желтая пресса, журналы… Думаете, им есть дело до ваших переживаний?
– Конечно, нет.
– В том-то и беда! У человека могут возникнуть жуткие проблемы в браке – а
– Не зарекайся! – усмехнулась Шелби. – Ты молоденькая девушка, которая ставит прекрасный фильм. Кроме того, красивая блондинка в стиле Камерон Диас. Тебя обязательно заметят и станут писать.
– Вот уж спасибо. Жду не дождусь.
– Между прочим, из тебя бы получилась неплохая актриса.
– По-вашему выходит, все симпатичные женщины должны двигать в актрисы! – воскликнула Кэт. – Это просто сексизм какой-то!
– Ты же поняла, что я имела в виду.
– Ну да ладно, – вздохнула Кэт. – Итог у нас пока один: мы обе на пути к разводу.
– Но я не говорила, что собираюсь разводиться, – нахмурилась Шелби. – Все очень сложно. Мне надо обсудить это с моим психотерапевтом.
– Вот уж к кому бы в жизни не пошла, так это к психологу, – заметила Кэт, беря горсть орешков. – У всех у них вечно скучающий вид и единственное желание выдавить из тебя слезы.
– У тебя большой опыт?
– О да! Когда мне было четырнадцать, папаша решил, что это будет круто. Ну, не дурак ли?
– Иногда психотерапевты действительно помогают, – мягко произнесла Шелби. – Не все знают – хотя в ряде серьезных публикаций об этом упоминалось, – но у Линка было очень тяжелое детство.
– А что с ним было? – заинтересовалась Кэт.
– Я не хочу сейчас в это углубляться, – уклонилась от ответа Шелби.
– Терпеть не могу людей, которые во всем обвиняют своих родителей. – Кэт сморщила нос. – У меня такие родители, что я должна была бы вырасти абсолютной стервой. Они очень богатые, баловали меня напропалую, но настоящей любви и внимания я не видела. Так в пятнадцать лет я и стала наркоманкой. Жила сама по себе в Нью-Йорке, пока Джамп меня не вытащил. Я только сейчас научилась по-настояшему распоряжаться своей жизнью.
– И это у тебя прекрасно получается, – заметила Шелби. – Должна признать, для своих лет ты на редкость зрелый человек.
– Да, я старая душой, – усмехнулась Кэт. – Мне это все говорят.
В Лос-Анджелесе их встречал персонал авиакомпании, а возле терминала кружили несколько папарацци, жаждущих поживы. Кэт попыталась отойти в сторонку, чем только привлекла к себе внимание фотографов.
– Чертовщина! – проворчала она. – Если Мерил увидит мои снимки в аэропорту, он мне устроит. Хотя… Я же уже в Лос-Анджелесе. В чем тогда дело?
Из аэропорта они поехали в одной машине.
– Увидимся
– Буду ждать, – ответила Шелби.
Кэт не терпелось вернуться к работе. У нее как будто камень с плеч свалился. Вещи из квартиры она забрала, и больше ее с Джампом ничто не связывает. Джамп остался в прошлом.
Она испытывала ни с чем не сравнимое ощущение свободы.
Лола поехала в больницу на «Скорой». Сельма без сознания лежала на носилках. В нее угодили две пули – одна зацепила висок, другая засела в бедре.
Вечер превратился в кошмар. Стрельба. Полиция. Неизвестно откуда взявшиеся толпы зевак. Непрерывные вспышки камер.
Верзилу Джея ранило в плечо; впрочем, ему это, кажется, было что слону дробина – он оставался на ногах. Тони был невредим, Лола – тоже.
– Поехать с тобой? – предложил Тони, когда Лола забиралась в медицинский фургон.
– Не нужно, – отрезала она, не в состоянии даже смотреть в его сторону. Как он не понимает? Это же все из-за него!
Фельдшеры были в высшей степени учтивы. Ей разрешили сидеть рядом с сестрой и держать ее за руку.
– Она поправится? – все время спрашивала Лола.
– Это может сказать только врач.
– Она не должна умереть! – твердила Лола. – Не должна! Это все из-за меня…
– Как это? – удивился один из фельдшеров.
– Она приехала в Нью-Йорк ко мне. Если бы я ее никуда не потащила, ничего бы не случилось.
– Не нужно себя винить. Насилие на каждом шагу. Вы себе представить не можете, сколько у нас каждый день огнестрела.
– Мне от этого не легче! – рыдала Лола. – Это же моя сестра! И она не умрет, я этого не допущу!
На входе в отделение скорой помощи тоже царила суета. Повсюду были журналисты, то и дело щелкали вспышки – фотографы, как растревоженный улей, вились вокруг и лезли ко всем со своими объективами.
Лоле хотелось их поубивать. Паразиты! Считают себя вправе лезть в чужую жизнь, да еще в такой момент!
С бледным и сосредоточенным лицом она поспешила внутрь вслед за носилками, по-прежнему держа сестру за руку.
Врачи немедленно приступили к делу. Лола понимала, что надо позвонить маме, пока она не узнала все из новостей. Она прислонилась к стене, стараясь взять себя в руки. Затем достала мобильник и дрожащими пальцами набрала номер.
– Мама…. – Лола глотала слезы. – Мама, садись в самолет и немедленно прилетай. Мне… мне очень жаль… Случилось что-то ужасное. Сельма ранена.
Утром в понедельник вся группа только и говорила, что о нью-йоркском происшествии с Лолой Санчес. Перестрелка с участием знаменитостей всегда становилась новостью номер один.
– У Лолы сестра в коме, – заметил кто-то.
– Умерла, – уточнил кто-то еще.
– Выстрел предназначался Тони Альваресу, – предположил третий.