Сезон гроз
Шрифт:
Одежда их носила следы крови. А дыхание воняло так, словно много дней подряд они жрали исключительно чеснок, говно и дохлых рыб.
– Буееееех! Буеех-хеех-хеех!
– Буэ, Бэнг, хватит веселиться, за работу, оба. Паштор, выйди. Но оставайся поблизости.
Оба великана вышли, топая огромными ножищами. Названный Паштором горбун поспешил следом.
В поле зрения ведьмака появился Сорель Дегерлунд. Переодетый, вымытый, причесанный по-прежнему и женоподобный. Он придвинул стул, сел напротив, спиной к столу, заваленному книгами и гримуарами. Смотрел на ведьмака, нехорошо ухмыляясь. При этом поигрывал медальоном на золотой цепочке, накручивая ее на палец.
– Я угостил тебя, – произнес бесстрастно, – экстрактом из яда белого скорпиона. Скверно, правда? Ни рукой не шевельнуть, ни ногой, ни даже пальцем? Ни моргнуть, ни слюну сглотнуть? Но это еще ничего. Скоро начнутся неконтролируемые
– Я следил за тобой, – продолжил он через минутку, – тогда, в последний день июня, на аудиенции. Ты кичился перед нами своей дерзостью. Перед нами, людьми стократ лучшими, чем ты, которым ты и до щиколоток не дорос. Тебя развлекала и возбуждала, я это видел, игра с огнем. Уже тогда я решил показать тебе, что игра с огнем заканчивается ожогами, а вмешательство в дела магии и магов влечет последствия настолько же болезненные. И ты в этом вскоре убедишься.
Геральт пытался пошевелиться, и не мог. Конечности и тело оставались бессильными и бесчувственными. В пальцах рук и ног пробегали неприятные мурашки, лицо было совершенно одеревеневшим, губы – словно зашнурованные. Зрение становилось все хуже, взор его заволакивала и залепляла некая мутная слизь.
Дегерлунд закинул ногу за ногу, раскачивая медальоном. Там был знак, эмблема с голубой эмалью. Геральт все никак не мог ее разглядеть. Видел все хуже. Чародей не обманывал, помутнение взора усиливалось.
– Дело, понимаешь ли, в том, – нехотя тянул Дегерлунд, – что я планирую высоко подняться в чародейской иерархии. В намерениях и планах этих я опираюсь на Ортолана, известного тебе по визиту в Риссберг и по памятной аудиенции.
Геральту казалось, что язык распухает и заполняет всю ротовую полость. Боялся, что – не только кажется. Яд белого скорпиона смертелен. Сам он никогда не подвергался его воздействию, не знал, как тот повлияет на организм ведьмака. Потому всерьез беспокоился, изо всех сил сопротивляясь убивающему его токсину. Ситуация выглядела скверной. Спасения, похоже, ждать было неоткуда.
– Несколько лет назад, – Сорель Дегерлунд продолжал упиваться звучанием своего голоса, – я сделался ассистентом Ортолана, на должность эту меня назначил Капитул, а утвердил исследовательский коллектив Риссберга. Мне, как и моим предшественникам, следовало шпионить за Ортоланом и саботировать самые опасные из его идей. Месту своему я был обязан не столько магическому таланту, сколько красоте и обаянию. Капитул поставлял старичку именно таких ассистентов, каких тот любил.
– Ты вряд ли знаешь об этом, но во времена молодости Ортолана среди чародеев процветали мизогиния и мода на мужскую дружбу, которая слишком часто превращалась в нечто большее – и даже куда как большее. Так что молодой ученик или адепт, случалось, не имел выбора, ему приходилось выказывать старшим послушание и в этом вопросе. Кое-кому такое не слишком-то нравилось, но терпели они со смиренностью инструмента. А некоторые – и полюбили. К тем последним, как ты уж наверняка догадался, принадлежал и Ортолан. Парнишка, которому тогда вполне подходило его птичье прозвище [40] , после опытов со своими прецепторами на всю долгую жизнь остался, как говорят поэты, энтузиастом и приверженцем благородной мужской приязни и возвышенных мужских любовей. Проза, как тебе известно, описывает подобные связи куда короче и досадней.
40
Ортолан – птица вида Emberiza hortulana, то бишь садовая овсянка.
О лодыжку чародея потерся, громко мурлыча, большой черный кот с хвостом пушистым, словно щетка. Дегерлунд склонился, погладил его, качнул перед ним медальоном. Кот неохотно ткнул в медальон лапкой. Развернулся в знак того, что игра ему скучна, занялся вылизыванием меха на грудке.
– Как ты несомненно заметил, – продолжил волшебник, – моя красота незаурядна, женщины, бывало, звали меня эфебом. Женщин я тоже люблю, но против педерастии, в общем-то, ничего не имел и не имею. С одним условием: если это способствует строительству моей карьеры.
– Мой мужской аффект с
– Ты знаешь, что такое трансгуманизм? Что такое видообразование? Радиационное видообразование? Интрогрессия? Нет? Нечего стыдиться. Я тоже знаю немного. Но все полагают, что – много. Что под присмотром и ауспицией Ортолана я провожу исследования над усовершенствованием рода людского. В основном, чтобы исправить и улучшить. Улучшить человеческую форму, элиминировать болезни и несовершенства, элиминировать старение, бла-бла-бла. Се – цель и задание для магии. Ступать по дороге великих старых мастеров, Маласпины, Альзура и Идаррана. Мастеров гибридизации, мутаций и генетических модификаций.
Известив о своем приходе мявом, снова явился черный кот. Вскочил на колени чародея, потянулся, замурчал. Дегерлунд же ритмично гладил его. Кот замурчал еще сильнее, выпуская когти воистину тигриных размеров.
– Что такое гибридизация – ты знаешь наверняка, поскольку это другое название скрещивания. Процесса получения полукровок, гибридов, бастардов, как ни назови. В Риссберге с этим активно экспериментируют, понаделали уже немеряно всяких уродств, страшилищ да выродков. Немногие из них нашли практическое применение, как, например, очищающий городские свалки псевдориггер, уничтожающий древесных вредителей псевдодятел или пожиратель личинок малярийных комаров, мутировавшая гамбузия [41] . Или вигилозавр, охранный ящер, убийством которого ты хвастался во время аудиенции. Но они полагают все это ерундой, побочными продуктами. Что их интересует на самом деле – гибридизация да мутация людей и гуманоидов. Подобные вещи запрещены, но Риссберг смеется над запретами. А Капитул закрывает на них глаза. Или, что вероятней, продолжает пребывать в благословенном и отупляющем неведеньи.
41
Гамбузия – рыбка семейства пецилиевых, действительно отлично справляется с уничтожением личинок малярийных комаров. – Примеч. ред.
– Маласпина, Альзур и Идарран, и это задокументировано, брали к себе в мастерскую небольших и средних размеров существ, чтобы создавать из них гигантов, как те их вии, пауки, кощеи – и бог весть кто еще. И что тогда, спрашивали, мешает взять маленького или обычного человечка и превратить в титана, в кого-то сильного, способного работать по двадцать часов в сутки, кого не тронут болезни, кто, не ослабев, доживет хоть бы и до ста? Известно, что они хотели это сделать, якобы даже и делали, достигали успеха. Но тайну своих гибридов унесли с собой в могилу. Даже Ортолан, который посвятил жизнь изучению их трудов, достиг немногого. Буэ и Бэнг, которые тебя приволокли сюда, – ты к ним присмотрелся? Это гибриды, магические полукровки огров и троллей. Не знающий промаха арбалетчик Паштор? Нет, тот и вправду, так скажу, создан по образу и подобию, совершенно натуральный эффект скрещивания мерзкой бабенки с дурным селянином. Но Буэ и Бэнг, ха, эти вышли прямиком из пробирок Ортолана. Спросишь: кому выгодны такие паскудства, какого беса что-то подобное создавать? Ха, еще совсем недавно я и сам этого не знал. Пока не увидал, как они расправляются с дровосеками и углежогами. Буэ может одним рывком сорвать с плеч голову, Бэнг разрывает мальца, словно печеного цыпленка. А если дать им орудие поострее, – ха! Тогда развяжут такую бойню, что будьте любезны. Ортолан, если его спросить, станет рассказывать, что гибридизация, типа, это дорога к элиминированию наследственных хворей, болботать об увеличении сопротивляемости инфекционным болезням и всякие прочие старческие благоглупости. Я же знаю свое. И ты знаешь свое. Такие экземпляры, как Буэ и Бэнг, как та тварь, с которой ты сорвал пластинку Идаррана, годятся лишь для одного: для убийства. И это хорошо, поскольку мне как раз требовались для убийства инструменты. В своих собственных возможностях и способностях я был не слишком-то уверен. Как оказалось, вовсе даже зря.