Сезон гроз

Сапковский Анджей

Я хотел возразить, что это не его дело, но вовремя вспомнил, что платил-то я его собственными деньгами. Так что признался. Он пожал мне руку, но не сказал ни слова, и выражение его лица не изменилось. Такой уж он. Простой, но надежный.

И сказал мне, что уезжает. Один.

— Я хотел бы, — упредил он мои протесты, — чтобы ты остался в Кераке. И внимательно слушал и наблюдал.

Рассказал мне о том, что вчера случилось, о своем ночном разговоре с принцем Эгмундом. И все время с мечом играл, как ребенок с новой игрушкой.

— Я не собираюсь, — подытожил он, — князю служить. Или участвовать в королевской свадьбе в августе в качестве телохранителя. Эгмунд и твой кузен уверены, что вора, укравшего мои мечи, они скоро поймают. Я не разделяю их оптимизма. И это мне как раз на руку. Будь у меня мои мечи, Эдмунд бы меня принудил. Я предпочитаю сам выследить вора, в Новиграде, в июле, до начала аукциона у Борсодов. Добуду меч, и больше меня в Кераке не увидят. А ты, Лютик, держи рот на замке. О том, что рассказал нам Пратт никто не должен

узнать. Никто. Твой кузен инстигатор в том числе.

Я поклялся, что буду молчать, как могила. И он посмотрел на меня странно. Как если бы не доверял.

— Однако, всякое может случиться, — продолжал он, — и я должен иметь запасной план. Для этого, прежде всего, я хотел бы узнать побольше об Эгмунде и его братьях и сестрах, обо всех возможных претендентах на трон, о самом короле, обо всех королевских родственниках. Я хотел бы знать об их намерениях и заговорах. Кто с кем держится, какие фракции наиболее активны и так далее. Ясно?

— Литту Нейд, — ответил я, — привлекать к этому ты не хочешь, как я понимаю. И я думаю, что это правильно. Рыжеволосая красавица, безусловно, имеет полную информацию по интересующим тебя вопросам, но с местной монархией у нее слишком тесные связи, чтобы она решилась на двойную лояльность — это раз. Во-вторых, не говори ей, что ты скоро исчезнешь и больше здесь не появишься. Поскольку реакция может быть жесткой. Чародейкам, как ты уже смог убедиться, не нравится, когда кто-то исчезает.

— Что касается остального, — пообещал я, — ты можешь на меня рассчитывать. Я буду держать глаза и уши начеку и направлю их, куда необходимо. С местной королевской семейкой я уже знаком и сплетен наслушался досыта. Милостивый король Белогун наплодил многочисленное потомство. Жен он менял довольно часто и легко, как только присматривал себе новую, старая очень своевременно покидала этот мир, по странному повороту судьбы у нее внезапно обнаруживалась неизлечимая болезнь, и медицина оказывалась бессильной. Таким образом, у короля в настоящее время четыре законных сына, каждый от другой матери. Многочисленные дочери не в счет, так как они претендовать на трон не могут. Я не считаю также множество бастардов. Следует, однако, отметить, что все значительные должности и посты в Кераке занимают супруги дочерей, кузен Феррант является исключением. А внебрачные сыновья управляют торговлей и промышленностью.

Ведьмак, казалось, слушал внимательно.

— Четырьмя сыновьями супружеского ложа, — рассказывал я дальше, — являются, в порядке старшинства, следующие. Первородный сын, имени его не знаю, при дворе запрещено его произносить, после ссоры с отцом уехал, и след затерялся. С тех пор его никто никогда не видел. Второй, Элмер, содержится под стражей, душевнобольной, пьяница, это будто бы является государственной тайной, но весь Керак об этом знает. Реальные претенденты — Эгмунд и Ксандер. Они ненавидят друг друга, и Белогун ловко на этом играет, держит обоих в состоянии постоянной неопределенности в относительно преемственности, иногда демонстративно дает обещания тем или иным фаворитам, в том числе кому-то из бастардов. Нынче шепчут по углам, что он пообещал передать корону своему сыну, который родится от новой жены, той, на которой он официально жениться в Ламмас.

— Я и кузен Феррант, — продолжал я, — полагаем, однако, что это все пустые обещания, с помощью которых старый хрен собирается склонить молоденькую девушку к постельным радостям. Что Эгмунд и Ксандер единственные реальные претенденты на трон. И если для этого потребуется государственный переворот, его совершит один из этих двух. С обоими я знаком через кузена. Оба они… такое впечатление… скользкие как говно в майонезе. Если ты понимаешь, что я имею в виду.

Геральт подтвердил, что понимает, что у него сложилось такое же впечатление, когда он разговаривал с Эгмундом, но он не мог это так же красиво выразить словами.

Затем он глубоко задумался.

— Я скоро вернусь, — сказал он, наконец. — А ты действуй здесь и внимательно наблюдай.

— Прежде чем мы попрощаемся, — сказал я, — будь другом, расскажи мне немного об ученице твоей магички. Той прилизанной. Это настоящий бутон розы, малость над ней поработать, и она дивно расцветет. Думаю, что я ею займусь…

Тут его лицо изменилось. И он так грохнул кулаком по столу, что кружки подпрыгнули.

— Держи лапы подальше от Мозаик, музыкантишка, — так он меня, без всякого уважения. — Выбрось это из головы. Разве ты не знаешь, что ученицам чародеек строго запрещен даже самый невинный флирт? За малейшую подобную провинность Коралл признает ее недостойной дальнейшего обучения и отправит обратно в школу, что для ученицы ужасная компрометация и потеря лица, я слышал о самоубийствах на этой почве. Коралл шуток не понимает. У нее нет чувства юмора.

Я хотел посоветовать ему, чтобы он попробовал пощекотать ей куриным пером желобок на попке, эта процедура излечивает даже самых угрюмых. Но я ничего не сказал, потому что я его знаю. Он не переносил, когда неосмотрительно говорят о его женщинах. Даже таких, которые только на одну ночь. Так что я поклялся своей честью, что невинность прилизанной адептки вычеркивается из повестки дня, и я даже не буду строить ей глазки.

— Если тебе так уж приперло, — повеселев, сказал он на прощание, — то знай, что я встретил в местном суде даму адвоката. Похоже, что она на все согласится. Можешь за ней приударить.

Ничего себе. Я, что же, поимею само

правосудие? С другой стороны, однако…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Достопочтенной Литте Нейд

Керак, Верхний город

Вилла «Цикламен»

Замок Риссберг, 1 июля 1245 p. R.

Дорогая Коралл!

Надеюсь, что мое письмо найдет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. И что все идет в соответствии с твоими пожеланиями.

Спешу сообщить тебе, что ведьмак, называющий себя Геральтом из Ривии, наконец, соизволил появиться в нашем замке. Сразу после прибытия, не позднее, чем через час, он проявил себя раздражающе невыносимым и умудрился отвратить от себя абсолютно всех, в том числе почтенного Ортолана, человека, который является воплощением дружелюбия и доброжелателен к каждому. Мнения, циркулирующие об этом субъекте, как оказалось, ничуть не являются преувеличенными, а антипатия и враждебность, с которыми его повсюду встречают, имеют свои глубокие корни. Однако, все же нужно отдать ему честь, и я буду первым, кто это сделает, sine ira et studio. Этот субъект является профессионалом во всех отношениях, и в смысле своей квалификации заслуживает абсолютного доверия. Он выполнит то, что ему поручено, или погибнет, пытаясь это сделать, сомнений быть не может.

Цель нашего предприятия, таким образом, можно считать достигнутой, в основном, благодаря тебе, дорогая Коралл. Благодарим тебя за твои усилия, благодарность эту мы сохраним навсегда. Моя личная особая благодарность тебе, благодарность давнего друга, помнящего о том, что нас связывало, и лучше других понимающего принесенную тобой жертву. Я понимаю, как, должно быть, ты страдала от близости этого субъекта, являющегося, в сущности, конгломератом пороков, которые ты ненавидишь. Проистекающие из глубоких комплексов цинизм, колючая и интровертная натура, неискренний характер, примитивный ум, посредственный интеллект, чудовищное высокомерие. Не говоря уже о том, что у него неприятные руки и неухоженные ногти. Не стану тебя раздражать, дорогая Коралл, в конце концов, я знаю, как ты ненавидишь такие вещи. Но, как я уже сказал, настал конец твоим страданиям, бедам и волнениям, ничто уже не стоит на пути, поскольку твои отношения с этим субъектом прекратились и все контакты с ним прерваны. Это позволяет положить конец и дать отпор клеветнической болтовне, распространяемой злыми языками, которые постоянно пытаются представить твое, несомненно, притворное расположение к ведьмаку как какой-то дешевый роман. Но хватит уже об этом, это пустые разговоры.

Я был бы самым счастливым человеком, дорогая Коралл, если бы ты навестила меня в Риссберге. Излишне говорить, что достаточно одного твоего слова, одного кивка, одной улыбки, чтобы я стремглав помчался к тебе.

С глубоким уважением,

твой Пинети

PS. Злые языки, о которых я уже упоминал, предполагают, что твои милости, расточаемые ведьмаку, проистекают из желания досадить нашей коллеге Йеннифэр, все еще якобы увлеченной ведьмаком. Достойны жалости наивность и невежество этих интриганов. Всем и каждому известно, что Йеннифэр остается в пламенных отношениях с неким молодым предпринимателем из ювелирной гильдии, а о ведьмаке и мимолетной связи с ним вспоминает, как о прошлогоднем снеге.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Достопочтенному

Алджернону Гвинкампу

Замок Риссберг

Ex urbe Kerack, die 5 mens. Jul. anno 1245 p. R.

Дорогой Пинети!

Спасибо тебе за письмо, ты давно мне не писал, что ж, видимо, не было о чем и не было необходимости.

Очень тронута твоей заботой о моем здоровье и настроении, а также о том, чтобы все шло в соответствии с моими пожеланиями. Рада сообщить тебе, что все складывается именно так, как должно складываться, прилагаю к этому старания, а каждый, как известно, сам кормчий корабля своего. Я знаю свой курс, твердой рукой веду корабль сквозь шквалы и рифы, высоко держа голову, когда вокруг бушует буря.

Что касается здоровья, то на самом деле оно улучшилось. Физическое — как обычно, психическое тоже с недавних пор, когда я получила то, чего мне так долго не хватало. До какой степени не хватало, я узнала только после того, как перестало не хватать.

Я рада, что ваше, требующее участия ведьмака, предприятие движется к успеху, и горжусь моим скромным участием в этом предприятии. Напрасно, однако, ты огорчаешься, дорогой Пинети, полагая, что это было связано с самопожертвованием, страданиями, бедами и беспокойствами. Это было не так уж плохо. Геральт действительно настоящий конгломерат пороков. Я обнаружила в нем, sine ira et studio, еще и достоинства. Немалые достоинства, уверяю тебя, многие, если бы о них узнали, смутились бы. А многие бы позавидовали.

Что касается сплетен, слухов, нашептываний и интриг, о которых ты пишешь, дорогой Пинети, мы все к ним привыкли, и мы знаем, как с этим справляться. Рецепт простой: пренебречь. Наверное, ты помнишь слухи о тебе и Сабрине Глевиссиг в те времена, когда нас якобы что-то связывало? Я пренебрегла ими. Теперь я предлагаю тебе сделать то же самое.

Bene Vale,

Коралл

PS. Я очень занята. Наша встреча не представляется возможной в обозримом будущем.