Сезон бойни
Шрифт:
Я был прав, но Зигелю по-прежнему не хотелось это слышать. Модуль задрожал и дернулся. Мы оба взглянули вверх…
– Первый баллон наполнился, – доложила Лопец. – Второй и третий… – Гондола снова задрожала, поехала в сторону и опасно накренилась. Жижа под нами хлюпала, пытаясь удержать рвущуюся на свободу машину. – Второй и третий баллоны сейчас тоже наполнятся.
– Принайтуйте это, – Я указал на черный ящик. Зигель грубо схватил его и прихватил парой зажимов, прикрепленных к полу. Я огляделся вокруг; все остальные уже привязались ремнями; по периметру кабины шли сиденья. Толкнув Зигеля в одно из них, я упал в другое – напротив. Валада протянула мне один конец привязного ремня, а за вторым пришлось
Какое-то время стояла полная тишина. Мы смотрели друг на друга, грязные и еще не пришедшие в себя от быстрой смены событий. Еще не веря себе, мы поднимались в небо.
– Высота? – спросил я.
Лопец посмотрела на экран перед ней.
– Семьдесят пять метров и продолжает расти.
– Еще недостаточно высоко, – сказал я и расстегнул ремни, чтобы можно было повернуться и выглянуть из окна. Нет – не тот борт. Я перебрался на противополож-ную сторону и, наклонившись над Зигелем, выглянул наружу. – Повернись и посмотри, – приказал я ему.
Внизу можно было разглядеть неясный серый бугор транспортера, вмерзшего в кондитерский пейзаж. Неподалеку покрытый инеем червь занимался чем-то ужасным. В центре утрамбованного пятна в меренге, окруженный сердито роящимся облаком, кормился червь. Даже будучи не в себе, каким-то обособленным участком мозга я понял, что это объясняет странную форму ран, которую мы наблюдали у мертвого дикого хторра. Сначала три цивилизованных червя убили его, потом налетели квартиранты и начали жадно насыщаться, пока не перестала течь кровь. Еще один пример страшного партнерства. Я отстегнул от пояса дистанционный взрыватель, взвел его и нажал на красную кнопку.
Транспортер исчез во вспышке. Возник красивый яркий шар оранжевого огня и стал быстро распухать, поглотив обоих мертвых червей и третьего – который пожирал тела наших товарищей, – рощу волочащихся деревьев, гнездо под ней и проклятых тварей, еще порхающих в воздухе. Все они моментально превратились в пепел. А пламя все распространялось.
Взрывная волна настигла нас. В течение короткого неприятного мгновения на модуль обрушилась серия угрожающих толчков, потом все стихло, и мы продолжали подниматься в тишине.
Мир внизу горел. Розовая корка воспламенилась и пылала. Вокруг поднимался черный дым, полыхало жаром, как от печи. Мне было наплевать, что адский огонь может докатиться до Чиуауа, оставив пол-Мексики сожженной и обугленной. Черт с ней! Черт со всем на свете!
Жигалка откладывает яйца в мясистые съедобные доли пурпурной хторранской ягоды. Яйца пребывают в состоянии покоя до тех пор, пока ягоду не съедает подходящий организм-хозяин. Когда яйца жигалки попадают в орган, выполняющий функции желудка, из них появляются прожорливые личинки.
Чтобы их не снесло в нижние отделы кишечника, личинки многочисленными сильными жвалами прикрепляются к слизистой желудка. После этого они начинают питаться содержимым кишечника, отдавая предпочтение веществам с высоким содержанием клетчатки.
В этом плане наиболее подходящими для личинок жигалки являются несколько видов хторранских организмов, в частности гастроподы, кладбищенские воры (горпы) и кроликособаки. Хозяевами могут быть и другие хторран-ские жизненные формы, но они пока остаются неизвестными.
Ряд земных видов также создает приемлемую среду обитания для личинок жигалки. В этот список входят (но не ограничивают его) крупный рогатый скот, лошади, ослы, овцы, козы, ламы, страусы, свиньи, собаки, кошки и люди. Вместе с тем земные организмы очень тяжело переносят заражение личинками ядовитых жигалок, которое обычно приводит к прободению желудка, тяжелым инфекционным заболеваниям и смерти.
26 ГОЛУБАЯ ФЕЯ
Выбирайте себе смерть тщательно. Вам придется иметь с ней дело очень долго.
Внезапно мы вырвались из преисподней, и мир снова стал голубым. Мы с изумлением переглядывались, а лимонно-желтое солнце светило сквозь иллюминаторы.
Мы неожиданно почувствовали себя чистыми. Мы плыли в свежем голубом небе, оставив позади все случившее-ся в каком-то другом, ужасном, розовом кошмарном мире. Я огляделся вокруг и увидел нервные улыбки. Как и мне, всем хотелось захихикать – значит, мы были еще живы.
– Мы спаслись, да? – прошептала Валада.
Ее вопрос не нуждался в ответе. Опершись рукой на стекло, я смотрел в прекрасное, новое, залитое солнечным светом небо. Как легко быть благодарным за такие маленькие радости!
Мир внизу был накрыт огромным розовым ковром, наползающим мягкими клубами на четко прочерченный горизонт. Прямо под нами из глубины высвечивало зловещее оранжевое зарево. Даже без черной копоти оно выглядело жутко.
Как далеко оно распространится? Не имеет значения. Тот мир уже мертв. Надо отнестись к этому как к интересному экологическому эксперименту и выбросить из головы – это просто еще одно оружие против злокачественного хторранского заражения.
Мы всплывали к вершине неправдоподобно яркого голубого неба. Я посмотрел на часы. Еще нет и половины десятого. Все произошло чересчур быстро…
Самолет сделал два захода. В первый раз пилоту не понравился угол сближения, он сделал вираж, чтобы поймать нас на другом направлении. Вторая попытка удалась. Воздушный крюк зацепился на трос, скользнул по нему до соединительного узла, защелкнулся; включились, подъемники. Трос натянулся, и нас рывком протащило по небу.
Им понадобилось много времени, чтобы втянуть нас внутрь. Пилот должен был снизить скорость, но так, чтобы, с одной стороны, не потерять высоту, а с другой не тащить нас за собой, как мешок картошки по булыжной мостовой. В основном это ему удалось, но все-таки мы почувствовали облегчение, когда наконец с тяжелым ударом ввалились в брюхо самолета и грузовой люк захлопнулся под нами.
Голос в моем наушнике сказал: – Добро пожаловать на борт, капитан. Рад, что вы все здесь. Надеюсь, в пути не сильно трясло. Мы постарались затащить вас помягче. Но остаток пути, обещаю, будет несравнимо более гладким. Меньше чем через час мы опустим вас на землю в целости и сохранности. Прошу прощения, но сегодня мы не можем доставить вас прямо в Хьюстон. Нам бы и хотелось сделать вам такое одолжение, но это чуть в стороне от наших краев. Мы высадим вас в Сан– Антонио, а там вы пересядете на вертушку и к ужину будете дома. И это, черт меня возьми, самое большее, что мы можем для вас сделать. Надеюсь, вы не обидитесь, если я попрошу вас посидеть до конца пути в гондоле. Так будет лучше – для всех нас. В продовольственном шкафу есть обычный набор закуски и выпивки. Да, чуть не забыл: кто-нибудь нуждается в медицинской помощи?
– Нет, мы в порядке, – заверил я. – Спасибо, что забрали нас. Кто вы?
– Ах, вы действительно хотите знать это. – Голос прозвучал скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Да, хочу, – прямо ответил я.
– Ладно, могу сказать, – медленно, но без обиняков заявил он. – Но тогда мне придется нажать на большую красную кнопку, которая открывает грузовой люк… и ваша гондола просто-напросто вывалится наружу. Знаете, эти штуки стукаются о землю гораздо сильнее, когда к ним не привязаны парашюты. Вот что я скажу: почему бы вам не считать, что вас подобрала Голубая Фея?..