Сейф
Шрифт:
— Вы слышали? — спросил он у Мохнюка.
— Однако преступник должен быть в селе. Иначе ему просто некуда деться...
Ортсгруппенляйтер подумал немного и сказал:
— Сейчас я поговорю еще с фрау Шеринг. У нее такие глаза, что видят сквозь стены... — указал он на дом напротив. — Может, господин офицер желает пойти со мной?
Ортсгруппенляйтер стал переходить через улицу, но Бобренок вдруг остановил его решительным жестом. Принюхался и спросил:
— Вы ничего не чувствуете?
Венклевиц согнулся и снова снял
— Что я должен чувствовать, господин офицер?
— Запах... Будто кто-то сжигает...
Венклевиц пожал плечами:
— На улице тепло, и вряд ли кто-то затопил печку. Разве что плиту...
— Пахнет горелой материей, — сказал Бобренок уверенно. Принюхался и добавил: — Да, жгут одежду, кажется, там — вон, видите, дымок из трубы... — показал на дом в полсотне метров от них.
— Там живет фрау Штрюбинг, — пояснил ортсгруппенляйтер.
Мохнюк понял, что именно имеет в виду Бобренок. Спросил:
— Фрау Штрюбинг одинокая?
— Большинство женщин Нойкирхена теперь одиноки, — ответил Венклевиц. — Как и во всей Германии. У нее были две восточных работницы, но на днях сбежали...
Мохнюк предостерегающе поднял руку. Подумал: если Валбицын прячется именно в том доме, просто так его не возьмешь: у него пистолет с несколькими патронами. К тому же, почуяв опасность, может бросить в печку списки из сейфа. Значит, надо перехитрить его.
— Кто такая фрау Штрюбинг? — спросил он.
— Порядочная женщина, ее муж, ефрейтор Штрюбинг, погиб два года назад, работящая, преданна рейху... — запнулся, — я хотел сказать, что ничего подозрительного за ней не замечалось.
— Вы можете осторожно вызвать ее сюда? — придвинулся вплотную к ортсгруппенляйтеру Мохнюк. — Вероятно, именно в ее доме и спрятался тип, которого мы разыскиваем. Учтите, он вооружен, но мы все равно возьмем его. А вы можете помочь нам, и сами понимаете...
— Да, я понимаю! — буквально расцвел Венклевиц. — Я вызову фрау Штрюбинг сюда так, что тот человек, если он и правда в доме, ничего не заподозрит. А Гертруда — умная женщина, и мы с ней договоримся.
Он так и сказал «мы», как бы подчеркивая свою причастность к операции розыскников. Мохнюк заметил этот маневр ортсгруппенляйтера, усмехнулся едва заметно, однако возражать не стал. В конце концов, успех дела в какой-то мере зависел и от ловкости, выдержки Венклевица. Переглянулся с Бобренком и, увидев его одобрительный взгляд, легонько подтолкнул ортсгруппенляйтера.
— Давайте...
Смотрел, как тот семенит по узенькому асфальтовому тротуару, проложенному под самыми заборами, подождал, пока поравнялся с усадьбой фрау Штрюбинг, метнулся вслед и занял позицию сразу же за усадьбой, откуда просматривались все подходы к дому. Теперь они с Бобренком контролировали местность — с тыльной стороны усадьбы начинались огороды, и незаметно выскользнуть из дома не смогла бы и кошка.
Прошло несколько минут после того, как ортсгруппенляйтер исчез
Бобренок дал знак Мохнюку наблюдать за усадьбой, а сам отступил к «виллису», оберегаемому Мишей. Смотрел, как направляется к нему женщина — идет, не отводя взгляда, прямая и какая-то напряженная, словно увидела редкую диковину или страшилище. Остановилась в нескольких шагах, но ортсгруппенляйтер довольно бесцеремонно подтолкнул ее ближе к майору и сказал:
— Это фрау Штрюбинг, которую вы хотели видеть.
Бобренок наклонился к Мише, сидевшему сзади, и спросил:
— Сможешь переводить?
— Постараюсь.
— Объясни этой фрау точно, лучше медленно, но дословно все, что я скажу.
— Сделаем.
— Спроси такое: что жгла она сейчас в печке?
Миша стал переводить, а Бобренок смотрел, как среагирует на его слова фрау Штрюбинг. Однако женщина ничем не выдала себя. Ответила спокойно:
— Разожгла плиту, чтобы приготовить еду. Ведь нет ни газа, ни электричества. А дрова есть, еще немного угля.
— Сейчас мы зайдем к вам, — предупредил майор, — и найдем в плите остатки одежды, которую вы сжигали. Точнее, коричневой куртки.
Майор увидел, как округлились глаза у женщины. Но все же у нее хватило духу, чтобы махнуть рукой и ответить:
— Скажете такое... Зачем бы стала делать это?
— Фрау Штрюбинг, — оборвал ее майор строго, — представляете, в какое положение можете себя поставить? Переведи ей точно, парень, если солжет, придется ответить по законам военного времени. Кого приняла сегодня в свой дом и чью одежду сжигала? Ведь сейчас мы все равно будем вынуждены обыскать ее усадьбу, и если она прячет кого-то...
Миша переводил, его внимательно слушала не только женщина, но и ортсгруппенляйтер. Фрау Штрюбинг уже хотела что-то ответить, но Венклевиц шагнул к ней и сказал с угрозой:
— Я требую от вас выдать человека, которого прячете. И как вы осмелились на такое? Без ведома властей!
Внезапно лицо фрау Штрюбинг покраснело, глаза налились слезами, она подняла руки, будто хотела ударить ортсгруппенляйтера или выцарапать ему глаза, и закричала на него гневно:
— Без ведома властей, говорите? А кто забрал у меня мужа? И кто теперь даст мне его? А тут прибился мужчина, и он мне нравится... Вы понимаете, нравится, и я ему тоже... — Слезы потекли у нее по щекам, она размазала их ладонями. — Ну, был он солдатом, так что? Война кончается, и солдаты все равно вернутся домой, не так ли, господин офицер? — обратилась она к Бобренку. — Отдайте его мне, очень прошу!