Севиль

Джабарлы Джафар

Тафта уходит.

Балаш. Ты не бойся, Севиль. Я постараюсь: быть может, удастся устроить тебя где-нибудь в этом доме...

Тафта вводит мальчика.

Севиль (с плачем обнимает его). Сын мой!... Дитя мое!...

Входят Эдиля и Абдул-Али - бек.

Эдиля (сердито отталкивает Тафту). Это что такое? В чем дело? Что за митинг?

Гюлюш отходит в сторону. Балаш растерянно смотрит то на Эдилю то на Севиль, то на Гюлюш, словно ища помощи у последней.

Кто эта женщина? Кто ее привел сюда?

Севиль (умоляюще поднимает

на нее глаза). Я сейчас уйду... Сейчас... Я только сына хотела видеть.

Эдиля. Я тебя спрашиваю, Балаш: кто ее привел в мою комнату? Мало заразы в городе, да еще...

Балаш. Эдиля, она пришла повидать сына. Она, бедняжка, лежала на улице без чувств.

Эдиля. Ты... ты еще плачешь?!. (Нервно ходит по комнате, играя жемчужным ожерельем.) Да, чувствительно! Нечего сказать! Всякую бабу вводить в мою спальню...

Балаш. Она была без сознания, Эдиля. (Поворачивается к Гюлюш, как бы ища у ней помощи. Встретив ее резкий, холодный взгляд, вновь обращается к Эдиле). Эдиля! Она служит у других. Пришла повидать сына. Она очень несчастна. Не видишь, как она смотрит? Я думаю, что если бы это было возможно, если бы ты согласилась, нам и без того прислуга нужна...

Эдиля. Сейчас же убрать! Слышишь - сейчас же! Я тебе говорю, Балаш! Играть со мной в жмурки? Я тебе глаза выцарапаю.

Севиль. Госпожа! Не сердитесь на него. Он не виноват. Сама я пришла, сама и уйду. Только немного голова у меня кружится... Потому немножечко...

Эдиля. Балаш! Ты слышишь? Я тебя спрашиваю: кто ее привел сюда?

Балаш (робко). Я был дома... Пришла... Гюлюш.

Эдиля (перебивая). Гюлюш может распоряжаться в своем доме, а в моем доме никому не позволю хозяйничать.

Севиль. Хорошо, госпожа. Не сердитесь. Вот я ухожу...

Эдиля. Балаш! Ты пьян, что ли? Кому я говорю? Сейчас же возьми ее за руку и выбрось вон, не то... Слышишь?

Балаш. Эдиля, она сама уйдет.

Эдиля. Я тебе говорю - возьми за руку и выбрось вон! Я так хочу, слышишь?

Балаш (нерешительно подходит к Севиль). Севиль!

Гюлюш и Севиль (одновременно.) Балаш!

Балаш останавливается.

Эдиля. Балаш! Ты слышишь? Кому я говорю? Сию минуту убери ее вон! Слышишь?

Балаш (наклоняется к Севиль и слегка дотрагивается до ее локтя). Севиль... ты... иди...

Севиль (вскочив, отталкивает Балаша). Прочь!... Я сама уйду, чтобы не нарушать твоего покоя. Прости, Гюлюш.Ты каждый день мне твердила, а я все не верила, сомневалась. Сегодня я пришла на эту улицу, тайком от тебя. Увы!... Всю жизнь я считала его гордым и сильным человеком. Даже уйдя отсюда, я не переставала чувствовать его власть над собой (Балашу). Каждый свой шаг, каждое слово я старалась приноровить к твоим вкусам! Душой и серцем я всегда была здесь, с тобой... Но... Увы!... Все напрасно!...

Балаш (в сильном волнении). Севиль!

Севиль. Прочь от меня! Сегодня я пришла сюда, чтобы хоть издали посмотреть на своего ребенка.

Эдиля.

Вы можете взять своего ребенка. Я не намерена быть ему няней.

Гюлюш. Его я возьму.

Севиль. Теперь мне ничего не надо. Я ухожу. Быть может, когда-нибудь еще вернусь, и тогда поговорим.

Эдиля. Да вы что, с ума сошли, что ли?

Севиль. Это раньше я была сумасшедшей. Год назад Гюлюш сняла с меня чадру и ввела в большой круг. "В бою бараньем надо иметь крепкие рога", сказала она. Тогда я не поняла ее. Она не переставала твердить мне об этом и после, но я все не понимала. Увы, семь лет я ползала перед его ничтожеством, задыхалась в этой зловещей тюрьме. Теперь же на! Возьми! (Снимает чадру и, скомкав, бросает ее в лицо Балашу.) Она мне больше не нужна, она тебе нужна... Я ухожу...

Гюлюш (радостно). Так, Севиль! Так. В бою бараньем нужны крепкие рога.

Абдул-Али - бек. Правильно! Как раз и я так думал.

Севиль направляется к двери. /53/

Балаш (словно очнувшись, бросается к ней). Постой, Севиль! Куда ты? Не уходи!

Севиль. Слышишь, что Гюлюш говорит: "В бараньем бою нужны крепкие рога". Иду укреплять свои рога.

Балаш. Севиль! Не уходи! Куда ты пойдешь в таком состоянии?

Севиль. Куда? Куда, ты говоришь? На улицу! Я буду продавать свое сердце, чтобы питать свой мозг! А там посмотрим! (Резко повернувшись, уходит).

Гюлюш (ей вслед). Счастливого пути, Севиль! Счастливого пути!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

В доме Гюлюш.

Перед застекленной галереей - двор с бассейном. Гюндюз с компасом в руке направляет игрушечный пароход по бассейну. Гюлюш проходит с книгой в руке.

Гюлюш. Что делаешь, Гюндюз?

Гюндюз. Вчера в школе мы с товарищами решили совершить кругосветное путешествие. Цель наша-остров Желания. Я уже достиг берега Европы, а теперь ищу кратчайший путь к цели.

Гюлюш. А вчерашний наш маршрут тебе не нравится?

Гюндюз. Нет, я хочу найти новые пути. Если не найду, ты мне поможешь, а то как бы не отстал от товарищей.

Гюлюш. Нет, детка, известные мне пути уже устарели, их знают и другие. Ты лучше сам потрудись да найди совершенно новые, никому не известные пути.

Гюндюз. Всю ночь я буду думать и непременно найду.

Гюлюш. Думай, дружок. Это твой долг - думать и открывать новые пути.

Гюндюз. А это что за книжка, тетя? С картинками?

Гюлюш. Это новая книга. Без картинок.

Гюндюз. А ну покажи. (Читает, заглядывая сбоку.) Се-се-виль, Севиль... Постой, постой, тетя. Ты говорила, что мою маму зовут Севиль?

Гюлюш. Да, милый, Севиль.

Гюндюз. Значит, эту книжку она написала? Постой-ка я прочту название. (Читает.) "Путь к раскрепощению азербайджанки". Это мама написала?

Гюлюш. Не знаю, милый. Как уехала в Москву, не пишет мне.

Гюндюз. Тетя, миленькая, ты же говорила, что когда мне исполнится десять лет, ты отвезешь меня к маме?