Северянка

Баженова Екатерина

Возвращение князя с дружиной встречали всем селением. Старики, женщины и дети радовались возвращению своих отцов, мужей, братьев, сыновей. Женщин-воинов в походы обычно не брали, оставляли охранять деревню в случае чего. Воины привезли с собой кучу подарков и все необходимое, что нужно было купить к зиме. Князь Андрей не пожалел золота и серебра (как, впрочем, и всегда) за добрую службу. Отмечали возвращение весь вечер. Закатили пир горой.

Светозар заметил, что некоторые мужчины не едят со всеми вместе и вообще держатся особняком. Ивар пояснил ему в чем дело:

– Им в этом походе пришлось убивать в сражениях.

– Но, ведь ваш народ воины-наемники. Воин убивает врага.

Разве нет?

– Воины участвуют в сражениях, убивают и проливают кровь. Человек, убивший любое живое существо, и в особенности другого человека, "протыкает дырку" между мирами умерших и живых. Дырка эта затягивается в течение какого-то времени, и кто знает, какие злые силы успеют сквозь нее проскочить? Не говоря уже о душах погубленных врагов, которые постараются всячески отомстить убийце, а заодно и всем, кто окажется поблизости. Одним словом, человек, совершивший убийство – пусть даже в бою, сражаясь за свое племя, – неизбежно объявляется "нечистым", стает уязвимым для злых сил. Не мы дали убиенным жизнь, и не нам ее отбирать. Долг воина защищать, а не резать всех подряд, как скотину. Нас учат уважать врага и стараться сохранить ему жизнь до последнего, пока он не постарается отобрать твою – то есть когда наступит время выбора – или ты его, или он тебя.

– Из похода вернулись все. Часто так бывает? – не унимался Светозар.

– Почти всегда, – ответил Ивар и налил себе квасу. Княжич уже был сыт и развалился за столом. Светозар сидел рядом с парнишкой и уминал кисель.

– Я смотрю все лешачи очень дружны, как одна большая семья. Создается впечатление, что все селяне родственники.

– Мои слова тебя, возможно, удивят, но родственниками не рождаются. Ими становятся. Человек, оказавшийся "без роду и племени" – все равно, изгоняли его или он уходил сам – чувствует себя неуютно. Одиночки неизбежно собираются вместе. Так случилось и с основателем нашего рода. Волею судьбы он стал изгнанником, поселился здесь, в глуши. Подальше от пресытившихся и развратившихся людей, что жили на его родине. Он отверг их устои и ушел искать свою долю. Заблудившись в лесу, он сделал землянку и стал по-тихоньку обживаться во владениях лесного хозяина. Леший увидел как уважительно человек относится к зверью, деревьям. Он начал помогать нашему прародителю. Отыскивая в лесу таких же отбившихся от «стаи», Леший приводил сюда. Так тут начали появляться люди, не принятые, не понятые сородичами. Они отстроили с разрешения лесного хозяина избы. Чтобы защищать свой дом лешачи тренировались каждый день; со временем их умения стали такими искуссными, что нашу дружину нанимали для охраны, сражений.

Вот так и начался наш воинский "род". Человеку, не мыслившему себя иначе как в роду, непременно хотелось, чтобы рядом по-прежнему были отец и братья, готовые прийти на помощь. Поэтому предводитель дружины считался отцом своих людей, а воины – братьями.

Желающим вступить в наше воинское братство назначается испытательный срок. Испытание не только ловкости, силы, владения оружием, – но и обязательную проверку духа новобранца.

– Вы поклоняетесь Лешему? Это ваше божество?

– Он лесной дух, хозяин лесов. Мы его чтим, уважаем, заботимся о его владениях. Он взамен оберегает селение, его жителей.

– Как?

– Ну, например, пропала у кого-нибудь скотина, (когда паслась – заблудилась), Леший ее обратно приведет.

– А кто-либо из вас видел его хоть разок?

– Конечно. Ведуны наши, так те едва ли не каждый день с ним видятся. Он им с травами помогает. А дружинники молятся Перуну. Он бог оружия и войны. Только просят его не о том, чтоб всех врагов перерезать, а о том, чтоб дал сил не убивать

за зря никого.

– И в плен никого не берете?

– Нет, мы не признаем рабства и подчинения силой. Свобода для нас превыше всего, неважно наша личная свобода, или врага.

– Вы не только искуссны в военном деле и храбры до безумия. Так владеть оружием и все для того, чтобы сохранять мир… Это дорогого стоит. Да и живете вы как князья. У вас лучшие гончары, оружейники, кузнецы…

–А ювелиры любого другого, даже киевского, за пояс заткнут. Никто не делает такой красоты, как Таргитай. Он к нам лет десять назад пришел. Сам из варягов, кажется. Да, наши мастера в Чернигове и его пригородах хорошо известны. А чтобы не зазнались все наши ремесленники (конечно с их согласия), князь Андрей скупает их товары за хорошую цену, отвозит к себе, а оттуда все это добро расходится по княжеству. Что-то купцы продают за его пределами. И мед наш тоже славится, и меха. И самим хватает всего, и другим много достается.

– Да, и Андрей-то ваше «лесное княжество» тоже оберегает, и подарками заваливает. И дани не взимает.

– Но это все не за даром. Мы честно зарабатываем.

– Поэтому на ваш край печенеги и зарятся? – догадался Светозар.

– Точно.

«Прямо утопия какая-то. Слишком все идеально», – думал про себя эльф. И красноречие Ивара удивляло.

Да, подарки и впрямь всегда королевские были: и вина заморские (виноградные), и дорогое оружие, приправы, шелка. А на этот раз еще и смолы да масла ароматные привез (девкам на радость).

– Светозар, – позвал эльфа Белояр. Он нес какой-то сверток. – Вот, домой ехали, нашли. Столько времени пролежали, а никто не приметил…

Светозар развернул ткань. Взору открылись две сабли искуссной эльфийской работы. Светозар при падении потерял их. Теперь они нашлись… Легкие, прочные и очень острые. Рукоятки отделаны золотом и драгоценными камнями. Эльф узнал свои клинки. И как он их не нашел, когда ходил с Иваром к святилищу?

– Спасибо… – только и смог вымолвить Светозар.

– Давай опробуем их, – загорелся Ивар. Ему нетерпелось похвастаться перед отцом чему его научил Светозар. – Отец, – княжич побежал к Ярославу. – Светозар меня такому научил, пока вы ездили. Никто из наших так не умеет!

Ярослав вместе с Андреем сидели и беседовали о чем-то. Услышав сына, лесной князь захотел посмотреть на результат учебы наследника (о которой, правда, первый раз слышал). Андрей тоже загорелся любопытством. Все, кто хотел поглядеть на схватку, отправились к тренировочному загону, огороженному низкими перекладинами, что тянулись меж вкопанных в землю невысоких столбиков.

Светозар не захотел растаться хоть на пять минут со своими саблями. Ивар же выбрал пару привезенных с востока кинжалов. Над загоном повисла тишина. Слышен был каждый шорох, даже писк комара.

Клинки так и засверкали в вечернем солнце, а звук их ударов эхом разносился по округе. Движения сражающихся были легки и точны, напоминали танец. Рагнеда, как обычно, тщательно следила за происходящим, запоминая каждый взмах булатных смертельных жал.

Эльф с княжичем сделали что-то вроде боксерской груши, из которой торчали несколько палок. «Тренажер» крепился к столбу и крутился, что позволяло представить себя на поле боя, сражающимся с врагом. На этом деревянном сопернике Светозар с Иваром отрабатывали приемы (все новые и новые всплывали в памяти). Рагнеда тоже тренировалась на «вертушке», как она прозвала тренажер. Братья поначалу посмеивались над девочкой – мол, не девичье это дело воевать. Но когда сестра на их глазах начала отрабатывать удары, оба прикусили языки, а про себя признали что глубоко ошибаются.