Северные новеллы
Шрифт:
Веками охотился в дальневосточной тайге человек с винтовкой, выбивал нещадно несказанную красу здешних мест — гигантских кошек. Нынче пора бы одуматься. На всем Дальнем Востоке ухитрились пересчитать тигров, как кур на птицеферме. Их полторы сотни штук осталось...
Запаршивевшую, стертую, в лишаях, кишевшую блохами шкуру старого тигра пришлось облить соляркой и сжечь, она ни на что не годилась. И мясо хищника не пустили на корм скоту: как определил ветеринар, оно оказалось зараженным гельминтами — паразитическими червями. Тушу облили известью и зарыли в глубокой яме.
V
Весною ему минуло десять лет, и он был в самом расцвете сил, отменного здоровья. Это был на удивление крупный амурский тигр, самец с прекрасным густым мехом затейливого
Приближался к человеку Молодой лишь дважды, учуяв сладостный запах собачатины. Один раз в кромешной тьме он подстерег на таежной тропе всадника. Это был лесник. Он возвращался из дальнего объезда и держал на длинном поводке свою промысловую лайку. Тигр так ловко и бесшумно прикончил пса и перерезал, как бритвой, зубами новодок, что человек почувствовал неладное только тогда, когда подтянул к себе противоположный конец дубленого ремня.
Другой раз, тоже ночью, он подкрался к стоянке геологов и сорвал с цепи легавую; утром бородачи обнаружили характерные следы хищника и поняли, кто учинил разбой.
Зачем Молодому людские селения? Его не интересовала домашняя живность. У него были острые, крепкие клыки, острые когти, чудовищная сила, молниеносная быстрота реакции, и он мог добыть себе любую таежную тварь.
Стадо кабанов разбрелось по таежной поляне, с хрюканьем, тяжкими вздохами животные пропахивали землю, выискивали корневища лакомых растений. Тигр наблюдал за ними, распластавшись за стволом кедрача. Вот совсем рядом прошел в траве старый секач. Из нижней челюсти торчали здоровенные клыки. Тигр беспрепятственно пропустил животное. Лет шесть назад, будучи неопытным подростком, он видел поединок секача и взрослого, матерого тигра и воочию убедился, что нападать на этого неуклюжего с виду зверя очень опасно. Секач с необычайным проворством увертывался от ударов лап тигра. Раза два гигантская кошка все же «приголубила» противника. Но когти хищника лишь скользнули по крепчайшей, как металл, коже секача. Кроме того, у кабана толстый слой жира (до десяти сантиметров), и, пока доберешься до жизненно важных органов и артерий, с тебя сойдет семь потов. Тот поединок кончился трагически для тигра: потеряв терпение и самообладание, хищник прыгнул на врага, а секач изловчился и, как острым охотничьим ножом, распорол клыками неудачливому добытчику брюхо от груди до паха...
Опасный враг скрылся из виду, и вскоре перед глазами Молодого появилась свинья. Рыхлая, сильно раздобревшая, она уткнула рыло в землю и смачно, влажно зачавкала. Тигр отполз немного в сторону, с тем чтобы прыгнуть на нее сзади. Он всегда нападал сзади или сбоку и никогда спереди, с головы. Длинный — шестиметровый — прыжок был выверен до сантиметра. Прежде чем оседлать свинью, он страшным ударом лапы перешиб ей хребет. И тотчас придавил тяжестью тела, подождал, пока она не перестала биться. Затем схватил зубами за жирную шею и бесшумно, привидением, исчез в дебрях.
Кабаны, что паслись поблизости, бросились в гущу стада. Они почуяли недоброе, но так и не поняли, что же произошло на самом деле.
Четыре дня сытый, успокоенный зверь не подходил к стаду, однако и не упускал его из виду. А на пятый, проголодавшись, ловко и бесшумно, почти не потревожив других кабанов, добыл годовалого поросенка. Молодой уже два месяца пас стадо, как очень точно говорят охотники-дальневосточники. Бывалые люди, они не перестают восхищаться удивительной способностью «пастуха» без лишнего шума добывать кабанов, пожирать их, но при этом не расколоть, не разогнать довольно пугливых животных. И
Время от времени Молодой «садился на диету» и питался одной рыбой. Ловец он был удачливый, выхватывал когтями рыбин из воды с ловкостью необыкновенной. А нынче на нерест в верховья рек пошла горбуша. Разве можно упустить такую легкую и обильную добычу?
Тигр отыскал мелководье, перекат. Как заправский браконьер, он сообразил, в каком месте лучше выбирать горбушу. Именно выбирать, а не ловить, потому что рыба шла нескончаемыми косяками так плотно, что тыкалась скользкими мордами в лапы Молодого, стоящего по колено в воде, сама попадала в когти тигра. Выбирал он, не ведая строгих законов рыбоохраны, только самок. Тут же, стоя в воде, распарывал им брюхо, слизывал икру, а тушку бросал обратно в реку. Гурман он. Падаль проглотит разве что в дни жестокого голода.
Однажды, лакомясь икрой горбуши, тигр услышал позади какие-то подозрительные звуки и быстро обернулся. То, гремя камнями, по косе двигался бурый медведь. Видно, косолапый тоже решил отведать рыбки да икорки и пришел к перекату.
Молодой находился с подветренной стороны, нежданный гость не учуял хищника, а зрение у медведей неважное, не разглядел он грозного врага.
Молодой мгновенно решил оставить свою рыбную диету. Он лег на замшелые камни переката, как бы слился с ними. Это только на первый взгляд шкура тигра ярка; на самом деле бегущего по тайге или дремлющего хищника заметить очень трудно.
Медведь наконец подошел к кромке берега. Здоровенный, с вислым, тяжелым задом. Молодой нащупал лапами твердые, не скользящие камни, спружинился, изготовился к прыжку. Он не раз добывал медведей, как белогрудых, гималайских, так и бурых, и знал, что в поединке с ними все решает неожиданность, искрометная стремительность нападения. Заранее учуял тебя мишка — табак дело. Ведь силы и выносливости ему не занимать; неизбежные в битве ранения, потерю крови он перенесет значительно легче тигра.
Пора!.. Молодой прыгнул, подобно яркой диковинной рыбине, идущей на нерест через каменные преграды. Он сшиб с ног стоящего боком медведя. Два разнотонных звука надолго повисли в воздухе — медвежий рев и тигровое рычание. Затем рев косолапого оборвался. Он лежал в луже крови с развороченной холкой и перегрызенными шейными позвонками. Молодой распластался рядом с тушей и некоторое время дышал с тяжкими хрипами. Затем побрел к реке и, прежде чем приступить к трапезе, много и жадно пил.
И в жестокие и сладостные времена гона ему везло, никогда он не оставался без самки. Право на любовь завоевывал сильнейший, уж так распорядилась природа, заботясь о здоровом потомстве.
В последний гон единственную тигрицу преследовали сразу пять самцов, не считая Молодого, и каждому соплеменнику предстояло дать бой. Гонимые могучим инстинктом, с налитыми кровью глазами, звери потеряли всякую осторожность.
Браконьерская пуля чаще разит зверя именно в это время.
С четырьмя соплеменниками Молодой разделался сравнительно легко; поняв, что с Молодым им не потягаться, они поспешили скрыться, унося на своих телах страшные раны. А с пятым пришлось повозиться основательно. Тот не уступал Молодому ни ростом, ни силой. Не раз сходились звери в кровавой драке. И расходились, чтобы немного передохнуть и зализать раны. Его пришлось брать хитростью.