Северная буря
Шрифт:
— Мой господин, — один из них узнал Кейду. Его волосы и борода были белы, отчего резко выделялись на фоне кожи, сморщенной и темной, точно высушенная на солнце ягода. Он неспешно изучал пустую раковину, остро заточенный нож парил вокруг внушительных размеров нароста, разбившего радужное поле перламутра, столь схожего переливами с рожденной здесь жемчужиной. Кейда невольно задержал дыхание, когда старик провел тонкую линию вокруг этой выпуклой шишки.
Не ахти какой, но все-таки знак. Найдет ли он жемчуг? Или это просто одно из вместилищ вонючей
Старик ввел в перламутр острую сталь, и выпуклость лопнула, явив безупречный молочный шар, покатившийся на дно раковины.
— Чистить нужно тщательно.
Бережно переложив жемчужину в устланный хлопком ящичек, он взял другую раковину из корзины и всмотрелся в вырост из трех жемчужин-полумесяцев, упрямо прильнувших к одному краю.
— Их здесь полируют? — Кейда двинулся к навесу, прикрывающему мужчин и женщин, тщательно удаляющих нечистоты с блестящих жемчужин, которые они держали внутри кусочков мягкой оленьей кожи: на предплечьях у них мерцала жемчужная пыль.
— И просверливают, мой господин, — Борха подобострастно поклонился, одновременно указывая на палатку чуть поодаль, где самые искусные работники изучали жемчуг через линзы или помечали их кронциркулем, который макали в ламповую сажу.
Когда вождь приблизился, он заметил, что один человек уже просверлил большую серебряную жемчужину и, вынув ее из влажного кожаного лоскута, вложил в выемку деревянной колодки, зажатой у него между колен.
Ловко перевернув жемчужину, работник приставил тонкий, как игла, кончик орудия к пометке сажей, а верхний кончик орудия вставил в отброшенную раковину. И стал водить своим луком взад-вперед, сперва медленно, затем все быстрее, и тетива вращала сверло со стальным кончиком.
— Видел раньше, как это делают, Дев? — спросил своего раба вождь.
— Нет, — варвар ухмыльнулся с явным одобрением. — Прямо чудо!
Одновременно, ловко действуя мизинцем, работник брызгал на жемчужину водой из более крупной выемки в дереве. Подручный внимательно наблюдал, оставив на время свою собственную работу: заточку остальных наконечников на широком точиле. Когда сверловщик отложил орудие, паренек мгновенно выхватил жемчужину из впадины и тщательно омыл в горшочке свежей пресной водой.
— Много жемчужин ломается? — как бы невзначай спросил вождь.
— Очень мало, мой господин, — уверил его мастер, повернувшись к нему вполоборота.
— Прежде всего они выбирают самые крупные жемчужины, — влез в разговор Исей. — При обработке мелких жемчужин потерь гораздо больше.
— Вполне справедливо, — мягко согласился Кейда.
Чем меньше, тем лучше, равно как знамение для моего правления и для торговли, а ведь нам нужны все силы и средства, чтобы возместить потери этого года.
— Пожалуйста, передайте это нашей госпоже Итрак Чейзен, мой господин, — оказывается, Борха ненадолго отошел и вернулся с ящичком из дерева берала, все еще светлым и свежим, значит — только что из рук мастера. Дев поспешил выступить вперед, желая его взять.
— Нелегко нам будет успеть отполировать и просверлить все жемчужины к тому дню, как госпожа Итрак пожелает
Поспорю, что этот оберег из зуба кита не добыт неким предком в море, он нашел зверя мертвым на берегу. Вероятно, предок был старшим на судне и ставил под удар свою жизнь, ведя его на отмели, навстречу вражьим копьям.
— Как я понял, ты один из них? — Кейда опять поглядел на Исея в упор. — Говори тогда. Какие у тебя трудности? Говори свободно, — велел он.
Ведь я не кто-нибудь вроде Уллы Сафара, который может убить гонца за дурные вести. Не был таким, к его чести, и Чейзен Сарил.
Исей поколебался, прежде чем глубоко вздохнуть и ринуться вперед.
— Наши запасы пищи начнут иссякать до конца поры засухи, мой господин. Дожди более чем наполовину прошли раньше, чем мы успели посадить саженцы соллера. У нас не хватает людей, чтобы обрабатывать землю, ибо многие теперь мертвы или бежали. И еще меньше людей, чтобы ухаживать за тем, что мы успели спасти из плодовых растений и огородов. Даже если все женщины и дети не пожалеют сил ради урожая, мы отнюдь не наполним свои житницы.
Кейда воздел руку, чтобы унять других старейшин, внезапно осмелевших от слов Исея.
— Едва ли я невежественен по поводу столь важных дел. Но вы правы, заботясь, чтобы я оценил ваше положение.
— Что ты предлагаешь с этим делать? — Исей без смущения посмотрел на вождя в упор.
— Предлагаю обсудить все нужды владения с госпожой Итрак Чейзен, — ответил Кейда с намеком на укор, — чтобы она могла договориться о сбыте жемчуга с женщинами Редигала и Дэйша и более отдаленными владениями к наибольшей выгоде для Чейзенов.
— Здесь у нас тоже есть заботы, — решительно заявил Исей.
— Объяснись, — сжато произнес Кейда, подметив, что у Борхи подергивается уголок глаза.
— Госпожа Итрак, несомненно, чувствует, что Чейзены в долгу перед Дэйшами, Редигалами и прочими за помощь в изгнании захватчиков. — Исей сложил руки на груди. — Что, безусловно, правда. Но полагаю, что и у Дэйшей есть долг перед Чейзенами, который следовало бы положить на весы, прежде чем будет достигнуто согласие о цене жемчуга за зерно соллера или сушеное мясо. Многим Чейзенам, которым только и оставалось, что лежать от захватчиков, было дано убежище на островах Дэйшей. Чейзены отплатили за такое великодушие трудом на соллеровых полях и огородах Дэйшей. — Исей поспешно уточнил: — И плата трудом отдавалась с радостью, не пойми меня неверно. Урожаи Дэйшей были обильны, и нас это радует, и нам отрадно видеть, что правление Дэйша Сиркета началось столь благоприятными предвестиями. Но известно, что Дэйш Сиркет приказал всем Чейзенам покинуть его владения до того, как звезды нового года забрезжат в небесах, дабы во владении Дэйш осталось меньше ртов, между тем как к нам возвращается все больше и больше народу с каждым приливом, а делиться мы мало чем можем.