Северка

Соловьев Николай Яковлевич

Ромашково – Раздоры. Здесь лес с обеих сторон. Ветка тупиковая, в будни между электричками пауза в три часа, времени хватит. Купил газовый ключ и поехал. Народ вышел в Ромашково и рассеялся. Я пошел по тропе. Через километр стал искать подходящее место. Приходится забираться на высокую насыпь и вновь спускаться на тропу. В очередной раз, когда спускался, наступил на мокрую дощечку. Нога до коленки поехала в одну сторону, а после нее в другую. Больно.

Крикнул. Подождал, пока пройдет. Думал, что связки порвал или потянул. Забрался на насыпь и попробовал открутить гайку. Не получилось,

ключ погнулся. Похоже, что гайки приварены заводским способом.

Дома мне надоело получать электрический разряд от кровати, купил матрац два на два метра. Доставили на следующий день, бесплатно. Мне нравится. Прошло три дня, и в квартиру позвонили. Я не открыл – это привезли другой матрац, который делали на заказ две недели назад в другом магазине.

Последний мой ноутбук оказался с вирусами. Вообще-то кроме

Виндовса, там ничего не стоит. Как они пробрались? У меня есть три диска с фильмами. Один из них – 'Крепкий орешек и другие приключения

Джона Маклейна'. В прошлый раз смотрел, все было в порядке, а теперь изображение перевернуто вверх ногами.

Иногда на экране сами собой открываются и закрываются окна. Я сижу рядом и наблюдаю, не касаясь клавиатуры. Назначенных заданий я не оставлял. И антивирусные программы ничего не показывают.

У метро Молодежная небольшой рынок, палаток семь, стоят буквой

'П'. Меня интересуют здесь фрукты и зефир. Как обычно, сначала обхожу все, чтобы посмотреть, что есть и есть ли лучше или то же самое, но дешевле. Когда приближаюсь к небольшой очереди у очередной палатки, слышу, как люди о чем-то говорят. Среди прочего везде произносят: '…Николай третий…'. Заметил это раз на третий, а всего услышал пять, шесть раз у разных палаток. Так вот оно что.

Родина меня в государи-императоры готовит. Но пока это государственная тайна. А все эти плевки за спиной и другие тяготы и лишения это ж типичная подготовка к инаугурации, спросите Елизавету вторую. Мерси-с, конечно, ну, какой же из меня прости господи царь?

Футбол не люблю, программу 'Время' не смотрю, спецслужбы и попсу не люблю. И друзья у меня неподходящие: Илья Обломов, Андрей Бузыкин с

Аллой, Афоня Борщов с Катей, Филипп Филиппович Преображенский и

Борменталь, Золушка с принцем, Груздев с Желтовской. И потом меня ж в сумасшедшем доме таблетками лечили. Где Вы видели сумасошлатого царя-батюшку? Вот и народы Азии на нас смотрят. Подпишу чего не так, тут и кровавое воскресенье.

Целыми днями ноутбук стоит открытый. Однажды закрыл, смотрю: на крышке наклеен ценник, который обычно клеят на продуктах питания или книгах. В этот же день в супермаркете, в том месте, где я обычно задерживаюсь, передо мной стала вертеться тетя из персонала и расставлять специальным приспособлением ценники на товаре.

Занимаюсь на гребном тренажере дома – отворачиваются гайки. Гайки они любят откручивать. На Комсомольском мой диван простоял без приключений восемь лет и вот, как только у правого и левого ботинка лопнули подошвы, сломалась молния на рюкзаке и стали плевать позади, стали отворачиваться гайки у дивана. Но этот тренажер я собирал сам.

На каждом болте стоят

гроверные шайбы – им не страшны ни вибрации, ни температура.

Купил перочинный нож для яблок, вместо нынешнего. У ножа в самом лезвии, почти у ручки был вкручен винтик. Теперь винтик пропал.

Пожалуй, мне показывают, что в квартире бывают. Нарисовал на листе ватмана триколор и гадость на нем, а на другом листе написал большими буквами несколько слов с общим смыслом: вылезайте, трусы.

Пусть защитники родины заходят и смотрят.

Бегать начал в конце марта. За моим окном Крылатские холмы, но там скользко. А в лесу, по опыту знаю, сейчас бегут ручьи, поют грачи, и тает снег и сердце тает. Вспомнил Воробьевы горы. Стал ездить туда.

Выхожу у университета и бегу к набережной, а дальше до Сетуни.

Перечитал 'Сережу' Веры Пановой, 'Жерминаль' Золя, 'Два капитана'

Каверина, 'Так говорил Заратустра' Ницше, 'Белеет парус одинокий'

Катаева, 'Тимур и его команда', 'Голубая чашка' и 'Судьба барабанщика' Гайдара, 'Историю установления христианства' Вольтера,

'Марию Антуанетту' Цвейга, 'Вечер' и 'Четки' Ахматовой, 'От двух до пяти' Чуковского, 'От Руси до России' Льва Гумилева, 'В круге первом' Солженицына, 'Кулибин' Кочина, 'Обломов' Гончарова, 'Пусть каждый исполнит свой долг' Гордина, 'Вышли в жизнь романтики'

Златогорова. Все, кроме 'От Руси до России' старые книги. А эту купил в детском мире. Впервые я увидел Льва Гумилева по телевизору, в конце восьмидесятых. Он читал лекцию небольшой молодежной аудитории. Его нельзя забыть. Через несколько лет мне попалась в магазине его 'Этногенез'. И вот теперь 'От Руси до России'.

Замечательно пишет, читать одно наслаждение, нет пустых предложений, в каждом новые, интересные сведения. При всем чувствуется, что

Гумилев рассказывает лишь часть из того, что знает. Его 'Русь' заставила меня изменить свою точку зрения на татаро-монгольское иго и Куликовскую битву.

Монголы захватили половину Руси. Второй половиной владело польско-литовское княжество. Захватив Русь, монголы не переселились в города или на территорию страны, а жили за сотни километров вдали, в орде. Они не мешали ни православию, ни торговле, ни государственному устройству и управлению, а требовали дань к определенному сроку. На русской территории, захваченной поляками и литовцами, вводилось католичество, делопроизводство велось на латинице. Православные – второго сорта. Продвижение по госслужбе – только через принятие католичества. Получается, что монголы сотни лет защищали раздробленную княжескую Русь от посягательств с запада.

Не будь монголов, мало вероятно, чтобы двадцать русских княжеств смогли договориться и выступить блоком против мощного врага. То есть монголы были по существу наемной армией.

В начале ига каждое княжество везло дань в орду. Потом Москва попросила монголов разрешить ей собирать всю русскую дань, получила согласие и стала Великим княжеством.

Куликовская битва. Мамай попросил Дмитрия Донского увеличить квоты генуэзцам на добычу русского меха. Дмитрий отказал. Вообще Мамай не хан, а темник, а хан – Тохтамыш. Они враждуют. У Мамая территория