Север. Право на месть
Шрифт:
– Не шевелись и не говори, - предупредил мастер.
Встав позади меня, старик начал проделывать странные пасы руками над моей головой. После недолгих манипуляций с дальнего стола был принесён странного вида прибор из сплава стекла и металла. На медный стержень, длиной сантиметров сорок, были нанизаны шары из мутного стекла. Сам стержень заканчивался тремя расходящимися короткими, буквально миллиметров в пять, шипами. Нащупав позвоночник, маг без предупреждения вогнал эти шипы в основание моей шеи. Тихо выпустив воздух через стиснутые зубы, я еле сдержался, чтобы не разразится матом. Через пару мгновений по организму прокатилась волна тепла и вся поверхность
Опустив взгляд, с немалым удивлением я начал наблюдать, как на коже рук начали проступать бледно-синие нити, сплетающиеся в странные узоры, и местами образуя густые узлы. Резким движением старик выдернул прибор из тела. Узоры, проявившиеся на коже, никуда не пропали. Вооружившись портняжным метром и прародителем карандаша, в виде медного стержня с закрепленным на конце куском угля, он начал замерять расстояние между узлами делая какие-то пометки на листе бумаги. Процедура длилась где-то около получаса. После чего мастер хлопнул меня по плечу со словами 'Отдыхай пока' и сел за стол, обложившись парой книг и исписанными листами.
Встав с табурета, я потянулся всем затёкшим телом. Покосившись на старика занятого какими-то расчётами, тихо напевающего незамысловатый мотив, задумчиво почесал подбородок. Если честно ожидал я совершенно не такого. Посматривая на бледнеющие линии, всё менее различимые, на месте которых только оставались пометки, сделанные углем, я шёл вдоль столов, разглядывая магический инвентарь. Даже обидно. Ожидал пентаграмм, взмахов волшебной палочкой, чего-то ещё в этом духе, но никак не расчётов и геометрии...
Спустя минут пятнадцать Паран встал и взяв несколько плошек с разноцветными порошками вернулся к столу. Смешав горку ингредиентов на подносе, мастер внимательно на меня посмотрел.
– Иди сюда и давай руку.
Послушно подойдя и протянув руку, я стал с интересом наблюдать за манипуляциями лекаря. Маг тем временем достал узкий нож, и без предупреждения резанув по подушечке моего указательного пальца, прислонил к ране полоску бумаги. Криво усмехнувшись, я наблюдал как пропитанная кровью бумага легла на смесь порошков. Придвинув к себе свечу, Паран сложил пальцы щепоткой над фитилем и медленно их развёл. Фитиль загорелся. Взяв в руки свечу, мастер поднёс весело пляшущий огонек к горке и порошок вспыхнул, поглощая в пламени бумагу.
Процесс был весьма занятный. Паран, поглощенный своими мыслями, встал и отправился к стеллажам со склянками. Я же с интересом склонился над плошками с ингредиентами смеси что так весело вспыхнула. Подтянув к себе посудину с белым порошком, я принюхался. Запаха не было. Взяв небольшую щепотку порошка, кинул его на пламя свечи. Вещество вспыхнуло.
– Не трогай ингредиенты, - проворчал подошедший старик.
– Как называется это вещество?
– задал я с интересом вопрос, указывая на плошку с белым порошком.
– Снег Синь-И, - проговорил старик, наливая из банки тёмно-красную жидкость в небольшой стаканчик.
– Довольно дорогая вещь, так что не трогай.
Следом в сосуд пошёл пепел от сгоревшей бумаги и порошков. Тщательно всё перемешав старик кивнул мне на стоявший неподалеку пустой стол.
– Ложись.
Послушно разлёгшись на столе, я стал ждать. Подошедший лекарь начал наносить углем на коже какой-то рисунок, пользуясь портняжным метром и сверяясь с записями. Через полчаса левая часть груди, плечо и левая лопатка была расписана тонкими линиями, сливающимися в странный
– Эээ, мастер, мы с вами на портак не договаривались, - запротестовал я.
– Терпи и не шевелись, - оборвал мои возражения маг.
Я в ответ лишь выдал ругательство сквозь сжатые зубы, как только старик начал, орудуя иглой набивать нарисованное ранее углём произведение абстракционизма, закрепляя его на моей коже навечно. Вот этого я точно не ожидал.
Время тянулось медленно. Тишину лаборатории разгоняли весёлое посвистывание мага и тихий злой мат в моём исполнении. Солнце за окном успело подняться в зенит и сойти с него. День начал неумолимо клониться к вечеру.
– Вставай, - с хрустом распрямился маг и с наслаждением потянулся, разминая затёкшее тело.
Свесив ноги на пол, я сел на столе и устало потёр лицо руками. Я уже начал думать, что эта пытка никогда не кончится. Этот день меня порядочно успел измотать. Паран достал из-под стола кувшин и протянул его мне.
– А это что за зелье?
– с подозрением я принял сосуд.
– Самое лучшее, - усмехнулся маг, - пей.
Сделав небольшой глоток, я хмыкнул. Вино. Крепкое. Основательно приложившись к кувшину, я сделал несколько крупных глотков, после чего вернул сосуд магу. Паран тоже сделал глоток и отставив кувшин подошёл к сборщику силы.
– Встань рядом, - махнул он мне рукой.
Послушно выполнив просьбу, я устало посмотрел на мага. Эта лаборатория уже успела основательно достать, как и сам старик похоже имеющий склонности к садизму.
– Будет неприятно, - хмыкнул маг, положив одну ладонь на серебряную пластину на шаре, а вторую мне на плечо.
– Наско... аргх, ты ж старый козел!!!
– резко перешёл я с майяра на русский.
Было не неприятно. Было мучительно больно. Упав на колени, я скрючился от судороги, прошедшей через всё тело. Татуировка засветилась красно-багровым цветом, словно линии стали раскалённым металлом, въедающимся в кожу и мышцы. Жуткая боль терзала весь организм. Взгляд затянуло тёмной пеленой. Казалось, что каждую тёмно-красную линию выжигали калёным железом. Ощущение времени пропало. Осталась только боль.
По лицу что-то текло. С трудом разлепив веки, я увидел, как старый маг льет воду из кувшина мне на лицо. Паран усмехнулся, наблюдая за моим пробуждением, и бросил рядом полотенце.
– Поднимайся, хватит отдыхать.
Сев на полу, я вытер лицо и хмуро посмотрел на старого изверга.
– На этом всё?
***
Северянин ушёл, тихо ругаясь себе под нос. Паран налил в кубок вина и сел на кресло у окна, устало развалившись. Погода была более чем паршивая. Дождь настойчиво стучался в закрытое окно. Паран сделал глоток и вина и отставил кубок на столик. Проведенный ритуал его вымотал. Зато прибавился набор крайне интересных загадок, над которыми стоило поразмыслить.